На арену медленно и торжественно, словно палач на церемонии обезглавливания какого-нибудь английского короля, вышел бабкин кот, держа на вытянутых лапках обыкновенную кухонную тёрку.

Яблоко мигом сменило тон.

– Росло на ветке, в церковном саду отца Папуасия, деревня Хмелёвка, что под Охлобыстинкой, три версты не доезжая до Опупеловки, – зачастил наглый фрукт, не дожидаясь наших вопросов. – Сорвано и продано на базаре в Лукошкине вместе с пятью сородичами. Против собственной воли подвержено иглоукалыванию с ядовитым насыщением. Сверху всё из себя расчудесное, тока укуси, а на деле всё нутро гнилое, и гибну само от яда злодейского, как лютик под пятой орды шамаханской!

– Без поэзии можно? – поправил я. – Уточните, кто именно вас купил? Кто начинил вас ядом и было ли дано вам какое-то конкретно-определённое задание по причинению максимального вреда сотруднику милиции, находящемуся при исполнении?

– Я только половину поняло, – после секундного размышления решилось яблоко. – Чтоб мне сухофруктом в компот попасть, огрызком клянусь, что ничего личного супротив милиции не имею! А зачем меня дураку-юродивому в руки сунули, тем паче не ведаю. Нас не по его душу ядом накачивали…

– А по чью? – грозно фыркнула бабка. – Уж не курочки ли мои бедные твоему хозяину бессовестному где дорогу перешли, зёрнышко отняли, в тощий зад клюнули…

– Какие курочки? – на миг запнулось яблоко. – Чё-то я не в теме совсем…

– Хохлаточка, Марфочка, Репка, Соплюшка, Кокетница, Поганка, Софочка…

– Э-э! Бабушка, как вас там, вы что думаете, что, если вы их по именам назовёте, я их в лицо вспомню?! – упёрся болтливый фрукт. – Говорю же вам, ни о каких курах знать ничего не знаю! Нас вон на постояльца твоего фартового готовили. Достал он тут кое-кого…

– И кого же?

– Сказало бы, да имя больно труднопроизносимое. Хозяин загодя предупредил, что ежели только про Коще… – Яблоко поперхнулось, закашлялось и прямо на наших глазах стало вянуть, сжиматься, сохнуть, трескаться, так что меньше чем через минуту на стол упал комок мокрой вонючей слизи, мало чем похожий на бывшего наливного красавца…

– Никитушка, а ты прав был, надо бы нам программу защиты свидетелей как-то сообразить, – задумчиво резюмировала Баба-яга и пошла за тряпкой.

Я же дважды подчеркнул в блокноте последнее слово несчастного. Итак, опять гражданин Бессмертный? Давно не виделись, ещё бы столько не встречаться. Я отложил блокнот и пересел ближе к окну. Мысли крутились вокруг чего-то важного…

Во дворе безмятежно болтали трое дежурных стрельцов, ещё двое стояли на страже у ворот, Еремеева видно не было. Митя, надеюсь, справляется с охраной Гришечки.