Молодой и красивый парень лет двадцати пяти, с короткой русой бородкой и голубущими глазами в обрамлении длинных ресниц. Так вот на кого она уставилась…

Ну а мне в принципе было достаточно одной минуты, чтобы понять очевидное: в сравнении с этим роскошным красавчиком у бедняжки Марьяны просто не было ни малейших шансов. По крайней мере, пока государь не проследил её взгляд и не хихикнул:

– Ты чего это, сестричка? Мишку Медведева заметила? Да плюнь, у него, кроме внешности, ни ума, ни амбиций, ни…

Я встал и своей рукой, без малейшего пиетета, заткнул рот царю Гороху. Тот было взбрыкнул, пытаясь меня укусить, но…

– Ни ума, ни амбиций, только внешность, – выразительным шёпотом напомнил я.

– А… э… Марьянушка, – довольно быстро сориентировался государь. – Дак я впредь против твоего сердечка отродясь идти не посмею. Кто тебе люб, тот и мне зять! Хочешь, познакомлю?

– Что? Ах, с ним? Как можно, он же… красавчик какой, право слово…

Ну, как вы понимаете, в принципе на этом можно было бы и ставить точку. Бесы были отправлены нами по этапу и, сколько мне известно, неплохо устроились на Сахалине. Я их не осуждаю, они своё получили и срок мотали честно, учитывая, что там, под боком у Японских островов, Кощею их уж точно никак не достать.

Скандальный дьяк Филимон Груздев за склоки, организацию беспорядков, народные волнения, провокации, бегство из-под стрелецкой стражи во время похода в туалет и вообще неподобающее поведение был наказан отцом Кондратом прилюдным покаянием и суровой епитимьей в виде двух недель молитвенного бодрствования на старом кладбище у мнимой «могилы участкового». Меня за «воскрешение» полностью помиловали, даже к церковному порицанию не приговорили. Кощей, как вы понимаете, так ни разу и не объявился, хотя сомневаюсь, что смыло его надолго и навсегда.

Потом, к общей радости, сразу все трое женихов заявились уже к вечеру. Правда, один связанный и с набитой мордой, но зато граждане Бельдым-бек и Павлиношвили были полностью оправданы перед лукошкинским законодательством. А по этому прибалту всё равно давно тюрьма плакала, так что тут тоже всё честно.

Меч-кладенец торжественно вернули в подвалы. По большому счёту пользоваться его способностью к увеличению в разы нам нужды не было. О чуде моего «воскрешения» народ забыл удивительно быстро. Возможно, потому, что факт разрубания мечом моста и спихивание в реку гражданина Бессмертного показалось простым людям куда более зрелищным. Да и каждый же потом уверял, что самолично участвовал в борьбе против Кощея, кулаками махал, ругался или язык ему показывал.