Гат… Гатичелли…

И тут итальянец. Или все же царенатец?

— Царенатский беженец. Уроженец Сицилии, эльф. Преследовали по национальному признаку.

Кивнул, тут же спросил важное.

— Ружемант?

Кошкодевочка отчаянно затрясла головой.

— Просто талантливый человек. Жаждал творить, не хотел умирать.

— А почему ваять статую доверили именно ему? С прежним что-то случилось?

Чую, еще пара вопросов — и у девчонки оторвется голова. Вон как снова замотала…

— При транспортировке при загадочных обстоятельствах скульптура, сделанная мастером Вишневским, раскололась натрое. Тот обязался изготовить еще одну, но в этот раз требовал тройную цену. Говорят, мастер был обижен…

— А этот самый Гатичелли оказался сговорчивей некуда?

— Сам предложил свои услуги, взял многократно меньше. Вишневский оставил кучу критики относительно позы, взгляда, положения и анатомических подробностей изваяния, между творцами навсегда развязалась ссора. До самой смерти обоих.

Ириска разве что не лопалась от желания вставить словечко. Ничего, настанет сегодня и ее час…

— Я только не понимаю, как это поможет… ну, армия, деньги… оружие-наемники…

Кивнул — оно и в самом деле с моими замыслами связано не было.

— Хочу понять, что случилось со мной там, в парке. Что угодно, кроме солнечного удара.

— Зачем?

— Это связано с моими способностями, Инна. Если я не пойму каждую крупицу того, как быть ружемантом, это приведет к печальным последствиям.

Мой ответ ее удовлетворил.

Заскочили в прокатное агентство.

Гном, коренастый и на полголовы выше своих собратьев, предлагал модель подороже да поудобней. Но мы хоть и с деньгами, но пока не шикуем.

Ириска сказала, что машина перед нами — «Бык-14», гражданская модель. Двухдверная, небольшая, серого неприметного цвета. То, что надо.

Двигатель взревел, внутри салона пахло шампунем: владелец проката явно заботился о своих подопечных.

— Ин, можно вопрос?

Она вздрогнула — для нее это прозвучало глупо. С каких пор хозяин спрашивает разрешение?

— Ты же в школе учишься?

Вырулил на главную дорогу, чуть прибавил газу. Ириска прокладывала путь — голографической линией уходила вдоль пути, указывая дорогу.

Кошкодевочка призадумалась, внутренне сжалась, словно готова была провалиться сквозь землю.

— Если вам Тимофей Кондратьевич звонил, хозяин, то я просто не успела сочинение написать! А он мне — двойку!

Улыбнулся, спрашивал вовсе не о том.

— Сколько тебе лет?

Она опешила настолько, что сразу же ответила.

— Девятнадцать! Я знаю, что вы об отношениях Ефиславны и Ромуила еще в восьмом классе проходили, знать должна, но…

— Стой-стой-стой. Подожди. В девятнадцать лет в школе?

Она часто захлопала глазами, прежде чем ответить.