Дальше шла статья о гибели двадцать седьмого апреля речного колесного парохода «Султанша» на реке Миссисипи около Мемфиса. «Султанша» везла домой освобожденных из плена северян. На ней взорвался котел, и перегруженный пароход пошел ко дну. Погибло тысяча шестьсот пятьдесят три человека. «Титаник» с его без малого полутора тысячами жертв отдыхает.

— Южане проиграли! — снисходительно улыбаясь, произнес капитан шхуны после того, как я оторвал глаза от газеты.

— Так им и надо! — снисходительно улыбаясь, ответил я.

— Ты же на их стороне воюешь! — удивился он."

"— Я вообще-то родом с Манхеттена, и воюю на своей стороне, — сообщил ему. — У южан захватывать было нечего, а вот северяне помогли мне сколотить хороший капитал. Жаль, что война так быстро закончилась! Твоя шхуна сделала бы меня еще богаче!

Вальяжный капитан пригладил усы согнутым указательным пальцем правой руки и поумнел поздновато:

— Да-а, вот как можно было…

Пришлось отпустить шхуну. Уверен, что экипаж припишет Саманте Брук окончание Гражданской войны. Если бы не взяли ее с собой, то, по их мнению, война бы закончилась только после захвата этой шхуны.

51

В Ливерпуле мы простояли до конца июня. Я знал, что еще в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году президент Авраам Линкольн подписал «Прокламацию об амнистии», согласно которой южанин, давший присягу на верность США и закону об отмене рабства, подлежал помилованию и амнистированию. Это надо было северянам, чтобы вернуть южные штаты. По этому закону, если десять процентов населения штата, участвовавших в выборах тысяча восемьсот шестидесятого года, примут присягу на верность, то штат сможет провести выборы и вернуться в состав Соединенных Штатов Америки. Как я понял, подсчитываться будут только голоса этих десяти процентов. Вот такая вот демократия по-американски. Поскольку мне было плевать на США, их демократию, присяги и законы, я без колебаний поклянусь чтить что угодно и сколько угодно раз в день, поскольку знаю, что главное рабство — это бедность, которую отменить невозможно. Надо было только подождать, когда в стране утихнем военная горячка, когда с бывшими врагами перестанут расправляться, когда закон начнет действовать на полную силу.

Мне было, чем заняться в Ливерпуле. Первым делом сократил экипаж до предвоенного количества. Они теперь люди богатые, найдут, чем заняться. Кое-кого пригласил послужить на клипере «Бинтаун», на котором восстановили мачты. Разобрался и с остальным своим флотом. Оба парохода я решил эксплуатировать сам, а на счет клиперов провел переговоры с Авелем Стоктоном. Мы встретились в его конторе, договорившись заранее. Судя по графину с французским красным вином и хрустальной вазе с фруктами, от меня ждали многого.