— Мой сын был твоим ярым последователем, — вдруг проговаривает она, — Он дважды покупал твой курс."

"По взгляду Ромы я вижу, что он понятия не имеет, о чем идет речь. Я тоже. Копаясь в памяти, выясняю, что о сыне Иды я не знаю ничего, кроме того, что он есть. Ни как его зовут, ни где он учился, ни сколько ему лет. Она никогда ничего не рассказывала о нём.

— Я знаком с ним?

— Наверняка ты даже не помнишь его. Походя, сломал его жизнь и отправился покорять новые вершины.

В сощуренных глазах Березовского тут же сгущаются тучи. Мне становится страшно оттого, что я сейчас могу узнать и впервые допускаю мысль, что мне действительно здесь не место. Однако, проскочив в голове неприятным сквозняком, она почти сразу улетучивается.

Я должна быть рядом с Ромой.

— Что с ним случилось? Он не смог достичь поставленных целей? Зря потратил деньги? Вы хотите компенсации?

— Не смог, — отвечает с вызовом, — Потому что вся твоя программа — бред сумасшедшего. Ты его разочаровал.

— Разочаровал? — отзывается Рома негромко, — Разочарование вашего сына стало для вас веским поводом начать мстить мне? Вы считаете это нормальным?

Она молчит почти минуту. Пьет вино, глядя на бокал, постукивает по нему ногтем указательного пальца.

— Вы в своем уме, Ида? — накидывает Березовский, — С головой все в порядке?

— Более чем, — прочищает горло и смотрит поочередно на нас обоих, — У моего сына из-за тебя случился срыв. Он уже год находится в закрытой клинике Германии.

— Он наркоман?

— Ты украл у меня сына, — словно не слыша его вопроса, проговаривает она глухо.

Отложив вилку и нож, Рома вперивает в нее взгляд. Выдвинув подбородок, она его держит.

— Вы сказали, у него случился срыв, — подаю голос, — Давно он зависим?

— Это не важно. Он успешно лечился и избавился от всех своих зависимостей. Вернулся в Москву окрыленный и воодушевленный с намерением сделать свою жизнь лучше. Он был так счастлив, а потом.... этот твой проклятый курс.

— У него ничего не вышло, и он сорвался? — уточняю я.

— Таких как ты, нужно судить и сажать! — игнорируя меня, восклицает со злостью, — А ты умыл руки и подался в политику!... Ничтожество! Ты не выиграешь эти выборы!

— Мне всё ясно, Ида, — говорит мой муж ровно, — Вам самой не мешало бы обследоваться.

— Мерзавец! — выкрикивает она и бросает в него скомканную салфетку.

Её контроль полностью утерян, и я интуитивно решаю давить дальше.

— Когда вы приняли меня на работу, это уже случилось?

— Это случилось, когда тебя не было в Москве.

— И после этого вы все равно взяли меня в журнал?... Почему?

— Да при чем тут ты?! — рявкает она, — Ты не имеешь к этой истории никакого отношения! Мне плевать на тебя! Я всего лишь хотела, чтобы ты разочаровалась в этом неудачнике.

— Осторожнее, Ида.