— А что вы по поводу вашего нашумевшего в начале этого года развода? Как-то прокомментируете? — спрашивает девушка-журналист с ехидной улыбкой.

Ощущаю на себе черную, жгучую ревность, но реагирую спокойно.

— Совершенно не понимаю, о чём вы…. — мотаю головой и вытягиваю ладонь, на которой блестит золотое обручальное кольцо. Второе, такое же — на руке у Ромы. — У нас с мужем все прекрасно.

— Вы поддерживаете его политическую карьеру?

— Обязательно. Я считаю, что Роман Алексеевич — это лучшее, что может случиться с нашим округом. То, с какой ответственностью и любовью он отдается своему делу, заслуживает уважения. Да! Я считаю, нам всем повезло."

"— Вы бы думали так же, если бы он не был вашим мужем? — снова лезет журналистка.

Подняв глаза на Рому, улавливаю на его лице скучающее выражение, в глазах — ироничная улыбка.

— Я такого даже не представляю, — смотрю прямо в камеры. — Мой сын — Березовский. Я Березовская. Так было и будет всегда!..

— Думаю, достаточно. Хватит мучать мою жену, — недовольно высказывается Рома и, обхватив ладонь, тащит меня на выход.

— Пальто, — вспоминаю, но тут же оказываюсь прижатой к стене в небольшом закутке.

— Сейчас получишь, Гайка, — с восторгом рычит Березовский и нападает на мои губы.

Целует жарко и смело. Я стекаю по стеночке лужицей.

— Рома, — смеюсь. — Ты депутат, тебе нельзя здесь...

Он обреченно вздыхает и, освободив меня, предлагает:

— Поужинаешь со мной?...

— Вдвоем? Конечно.…

— Не совсем вдвоем, — загадочно произносит. — Сегодня все закончится, Наташ.… Я вычислил того, кто все это устроил.

Глава 48. Наташа

Французский ресторан, в который меня приводит Рома, находится тут же неподалеку, на перекрестке двух улиц в очень оживленном месте. Мы были здесь однажды с Арчи и всей командой, когда отмечали успешный старт курса.

Сковывающее тело волнение оседает холодом в кончиках моих пальцев. Шагая с мужем через зал, я ищу глазами знакомые лица.

— Ром, кто это? Кто будет с нами ужинать? — спрашиваю, потянув его за руку.

— Сейчас все сама увидишь, — успокаивает с ободряющей улыбкой.

— У меня поджилки трясутся.

— Боишься? Не стоит.

Нас провожают в отдельный кабинет и кладут на стол две папки меню. Пытаясь справится с нервозностью, я листаю глянцевые страницы, и в итоге доверяю выбор Березовскому.

Он заказывает утиную ножку под сливочным соусом для меня и стейк для себя. От алкоголя мы отказываемся.

Обилие зеленых растений и негромкая приятная музыка должны умиротворять, но мое напряжение достигает пика, когда вдруг дверь кабинета открывается, и на пороге появляется Ида.

Застыв на мгновение, она резко разворачивается и намеревается уйти, но Березовский её окликает:

— Куда же вы? Поужинайте с нами, Ида!

Я не дышу.