По крайней мере на это она надеялась, когда послала мужу вежливую записку с уведомлением о том, что не вернется домой к ужину.

Виктория сидела как на иголках во время кукольного спектакля и позднее, за ужином в доме викария, и с нетерпением ждала момента возвращения в Уэйкфилд, чтобы посмотреть, как Джейсон переносит ее отсутствие. Несмотря на ее протесты, викарий все-таки поехал проводить ее домой и всю дорогу рассказывал об опасностях, которые ожидают безрассудных женщин, рискующих в одиночестве совершать поездки по ночам.

Мысленно ей уже рисовалась чудесная, хотя и маловероятная картина, как Джейсон, встав на одно колено, признается ей в любви, говорит, как ужасно скучал без нее за ужином… Настроив себя таким образом, она буквально вихрем ворвалась в дом.

Нортроп сообщил ей, что, узнав о ее намерении поужинать в гостях, лорд Филдинг поехал навестить соседей и еще не вернулся.

Разочарованная, она ушла к себе, приняла ванну и помыла голову. Он все еще не возвращался, она легла и без всякого интереса полистала журнал. «Если Джейсон решил таким образом отомстить мне, – с обидой думала она, – то ему это удалось, но просто не может быть, чтобы он пустился во все тяжкие, лишь бы меня проучить».

Уже был двенадцатый час, когда Виктория наконец услышала его шаги в соседней комнате. Она мгновенно схватила журнал и сосредоточенно уставилась в него, как будто это было самое захватывающее чтиво. Через несколько минут Джейсон стремительно вошел к ней. На нем не было галстука, белая рубашка была наполовину расстегнута и открывала поросль темных волос, покрывавших бронзовую от загара мускулистую грудь. Он выглядел таким мужественным и прекрасным, что у Виктории пересохло во рту, но муж сохранял полную невозмутимость.

– Ты не вернулась домой к ужину, – проговорил он, встав возле ее кровати.

– Да, – согласилась она, пытаясь быть такой же невозмутимой.

– А почему?

Она невинно посмотрела на него и повторила его собственное объяснение:

– Я люблю общаться с людьми так же, как ты любишь работать. – Но, не выдержав спокойного тона, запальчиво добавила:

– Я думала, что ты не будешь возражать!

– А я и не возражаю вовсе, – сказал муж, к ее разочарованию, и, целомудренно поцеловав ее в лоб, удалился к себе.

Виктория уныло смотрела на подушку, на которой обычно покоилась его голова. Она не могла поверить, что ему совершенно безразлично, ужинает она с ним или нет. И еще ей не хотелось верить, что в эту ночь он намерен спать один. Поэтому она провела полночи без сна, прислушиваясь и надеясь, но он так и не пришел.

Она ужасно чувствовала себя, когда проснулась на следующее утро.