– Не исключено, что кто-то попытается уйти через окошко…

– Ага, значит, нужно снаружи покараулить? – догадался Крячко. – Это мы запросто.

– Не нужно, – мотнул головой Змей. – Здесь, если обратили внимание, цокольный этаж высокий. Будут прыгать – ногу обязательно сломают. Проверено. Просто, если я скажу, что этого нужно вернуть, значит, за ним придется сбегать. А если не скажу, значит, не надо. Посторонние пускай прыгают – нам по фигу, правильно?

У Гурова не было даже комментариев по этому поводу. Он молча пошел за Змеем, который провел их по грязной лестнице мимо разбитого окна, из которого совсем недавно выскочили на улицу участники нападения.

На этой площадке было посветлее и отчетливо виднелись вырезанные в камне стен матерные ругательства и похабные рисунки.

«Действительно, фавелы, – мрачно подумалось Гурову. – Будто и не было самого справедливого государства, неусыпно заботящегося о своих гражданах… Так, наверное, его и в самом деле никогда не было. Однако крепко меня припечатал этот засранец! Чистый волчонок! На «Клинское» им, видишь ли, не хватает! А если бы вместо нас бабушка шла с кошелкой? А если бы не Змей со штопором, а какой-нибудь студент-ботаник? Куда же, интересно, смотрят коллеги? Ясное дело, что не с милиции тут начинать нужно.

Здесь новый Макаренко нужен… Эх!»

Змей вдруг поднял руку и приложил палец к губам. Они стояли напротив простой деревянной двери, покрытой потеками то ли краски, то ли еще какой-то едкой жидкости. Цвет этих потеков был очень неопределенный, и торжеством дизайна назвать эту дверь было трудно. Кроме того, табличка с номером была вырвана с корнем.

– Готовы? – спросил Змей, взглянув поочередно на своих спутников.

Вопрос при кажущейся его простоте немало смутил Гурова. Он мог подразумевать все, что угодно. Мелькнула мысль о том, что опер Ребров поступил очень мудро, рассудив, что его присутствие будет лишним. Гурову и самому хотелось сейчас оказаться где-нибудь на краю света, подальше от этого грязного подъезда. Однако дело нужно было доводить до конца, и Гуров сказал, что они готовы."

"Дальше предполагалось, что кто-то из них будет стучать или звонить – в зависимости от того, функционирует электрический звонок или нет.

Однако Змей поступил нестандартно. Он без всяких звонков и стуков сделал короткий разбег и сильным ударом плеча вышиб дверь. Вступать в прения было поздно. Гуров и Крячко вломились следом за своим ненадежным проводником в совершенно незнакомую квартиру. Внутри их встретила ужасающая вонь давно не убиравшегося и не проветривавшегося жилища. Запах перегара, табака, прокисшего супа и прочие изысканные ароматы висели в плотном горячем воздухе, образуя совершенно ядовитую смесь.