Говорят, подверг реальной опасности жизни людей. А то, что эти люди годами вытворяли, неважно! Ну, слава богу, отделались мы все-таки легко. Мне – выговор, Кувшинникова под домашний арест и неполное служебное соответствие, тебя пощадили, поскольку у тебя диагноз серьезный, а Крячко, как всегда, сухой из воды вышел. В общем, орденов не заработали, Лева!

– Зато очаг заразы ликвидировали, – серьезно заявил Кувшинников.

– И давайте за это выпьем! – подхватил Крячко.

Они разлили водку по стаканчикам.

– Да, а как этот… Подушкин? – вспомнил Гуров. – Я ведь как за борт его спихнул, так сердце с тех пор и болит: выплыл – не выплыл…

– Оно, знаешь, не тонет, – засмеялся Крячко.

Генерал сердито сверкнул на него глазами и обернулся к Гурову.

– Вызывали тут меня в один кабинет, – доверительно сказал он. – И намекнули, чтобы такую фамилию мы на время забыли. Совсем. А если уж тебе невмоготу, можешь телевизор включить – там эта фигура в полной красе ежедневно.

– Ага! А девушка, девушка с ним была! – заволновался Гуров. – Про нее ничего не известно?

Орлов хмыкнул.

– Совсем забыл! Мария ведь мне звонила! Она с гастролей возвращается, хотела тебя порадовать, а ты недоступен. Ну, я как мог ее успокоил, сказал, что с тобой все в полном порядке, выполняешь секретное государственное задание. Вот как! А ты про девушку! Жена приезжает!

– Здорово! – Глаза у Гурова загорелись. – С этого и надо было начинать! Вот за это давайте и выпьем!

Они подняли чарки, а потом Орлов засмеялся и сказал:

– А девчонка твоя жива, не волнуйся! Такая бойкая, эта не пропадет. Она, понимаешь, выплыла там у какого-то населенного пункта практически без ничего – и прямиком в ментовку. Я, говорит, сотрудник МУРа, нахожусь здесь по заданию полковника Гурова. А там твою фамилию откуда-то знают. Ну, развесили уши ребята, нашли твоей красавице форму подходящую, приодели, телефончик еще спросили. Она им ручкой – и была такова!

Крячко твердой рукой разлил водку.

– Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается. Давайте за это!"