Он вкратце объяснил ситуацию Крячко, и они отправились на встречу с загадочным Змеем.

После неприятной истории в Москве оба предпочли надеть по такому случаю пиджаки. Разумеется, не из эстетических соображений. На этот раз табельное оружие было при них. Крячко заявил, что лучше будет париться в пиджаке, чем бегать в атаку с никелированной ручкой от автомобиля. Гуров так резко не высказывался, но, в общем-то, разделял это мнение. Выставлять себя на посмешище ему больше не хотелось. Современные преступники мало реагировали на слова. Им требовались более веские аргументы.

Удушающий зной после номера с кондиционером оба почувствовали сразу. Гурову показалось, что под пиджаком у него температура приближается к температуре доменной печи. Но делать было нечего, приходилось терпеть.

Они вышли из гостиницы и зашагали в сторону реки. Даже несмотря на близость огромной водной массы, жара ничуть не казалась меньше. С реки дул легкий ветерок, но он был такой раскаленный, словно прилетел с просторов Северной Африки.

Прогуливающихся вокруг было совсем мало. Никого похожего на Змея они не увидели. Оказавшись у крутого берега, начали долгий спуск по ступеням – занятие довольно занудное, а под палящими лучами солнца почти невыносимое. Была пройдена уже почти половина высоченной лестницы, как вдруг над ухом у Гурова прозвучала негромкая фраза:

– Хороший денек, не правда ли?

Гуров резко повернулся. Его взяла досада. Как можно было не заметить приближения этого человека? Он появился точно из-под земли, хотя на бесконечных ступенях все как на ладони. «Непростительная беспечность! – подумал Гуров. – Но этот Змей действительно ловкач каких мало. Как он умудрился так неслышно подкрасться?» У него уже не возникало сомнений, что дело они имеют с тем самым человеком, о котором рассказывал Ребров. И все-таки Гуров спросил напрямую:

– Ты – Змей?

– Я – Змей.

Их новый знакомый выглядел лет на тридцать, был высок, подтянут и неплохо одет. Его продолговатое загорелое лицо имело резкие, типично мужские черты, что подчеркивалось двумя небольшими шрамами – на щеке и на подбородке. Однако его смягчал взгляд темных глаз – спокойный и вдумчивый, нетипичный для заурядного преступника.

– А вы, значит, Дугу ищете?

– Дугу? – не сразу сообразил Гуров.

– Ну, Дужкина, – усмехнулся Змей. – Который с СИЗО оторвался. По правде сказать, первый раз слышу, чтобы по поводу такой незначительной фигуры проявляли беспокойство в Москве. Может, я чего не знаю?

– Наверняка, – сказал Гуров. – Наверняка не знаешь. Таких людей еще женщины производить не научились – которые все бы знали. Да ведь и поговорка есть: меньше знаешь – крепче спишь.

– Ага, и дольше живешь, – поддакнул Змей.