Он превосходно владел своим громоздким телом и, перекувырнувшись еще раз на траве, одним движением распрямился и вскочил на ноги, словно и не было никакого падения. Далее он принял боксерскую стойку и, пританцовывая, опять пошел на Гурова. Кастет грозно посверкивал в лучах полуденного солнца."

"Гуров понял, что словами этого человека не проймешь. Поэтому он не стал повторять заклинание про милицию, а сразу перешел к делу. Все преимущества были на стороне лобастого. Поэтому Гуров мог противопоставить ему сейчас только одно – наглость. Противник был уверен, что Гуров будет стараться уклоняться от схватки и тянуть время. Для человека, на которого идут с холодным оружием, такое поведение вполне естественно. Но Гуров не стал тянуть резину. Очертя голову он бросился вперед, имитируя хук с правой, а сам в последний момент исхитрился нанести удар ногой в пах.

Лобастого тоже подвела самоуверенность. Он попался на уловку, и его запоздавший выпад пришелся в воздух. Гуров услышал, как отягощенный кастетом кулак просвистел над самым его ухом, а потом уже почти без помех подъемом ноги, что называется, «зарядил» сопернику в пах.

Надо было признать, что этот громила оказался на редкость терпелив к боли. Обычный человек после такого удара катался бы по земле, ни на что больше не реагируя. Этот же только окаменел на мгновение (колени его при этом слегка подогнулись, взгляд помутился), но тут же, нечеловеческим усилием собравшись, он ухитрился ткнуть Гурова кастетом в висок.

И без того ослепительное солнце словно взорвалось у Гурова над самой головой. Он увидел как будто нестерпимую вспышку пламени, услышал неприятный хруст в собственном ухе и неловко отвалился в сторону, споткнувшись о валяющегося рядом красавчика. Следом в глазах потемнело, и Гуров на какое-то время потерял сознание.

Очнулся он быстро и как-то сразу сумел подняться. В голове у него гудело и звенело, и соображал он плохо, действуя в основном инстинктивно. Но то, что ему несказанно повезло, Гуров сообразить сумел. Если бы не его удачное контрнаступление и не первый удар, все могло бы окончиться гораздо плачевнее. Приложи его лобастый не вскользь, а во всю свою силу, и Гуров мог бы уже никогда не увидеть синего неба и ясного солнца.

Теперь же он опять мог все это видеть, и даже кое-что помимо этого. Он оценил обстановку вокруг и принял кое-какие меры. Его последний соперник, все силы которого ушли на удар кастетом, теперь все же опустился на землю и восстанавливался после травмы, нанесенной Гуровым. Зато начал приходить в себя красавчик. Кажется, он был очень зол, и возобновление общения с ним грозило неприятностями. Между тем женщина улепетывала все дальше и дальше, не собираясь останавливаться и даже не оглядываясь назад. Крячко еще не появлялся.