Но Подушкин быстро взял себя в руки (все-таки он был тертый калач) и деловито спросил:

– Кто курирует операцию? А, знаю! Это наверняка происки… – Он назвал фамилию высокопоставленного чиновника, с которым у Подушкина, как слышал Гуров, были трения. – Ну что же, ноль—один не в нашу пользу… Ничего, еще не вечер! Велесу я, конечно, звонить уже не буду, а вот позвоню-ка я Петру Николаевичу! Вы генералу Орлову подчиняетесь? – Он строго уставился на Гурова.

– Не нужно никому звонить! – произнес Гуров. – Тем более что в каюте наверняка связь неважная. Давайте попробуем решить проблему по-мужски. Вы ведь государственный человек?

– А что, есть сомнения? – грозно рыкнул Подушкин.

– Имеются, – спокойно ответил Гуров. – Насколько я понял, на этом судне процветает проституция, азартные игры, бог знает что еще, владельцами и организаторами этого безобразия не платятся никакие налоги, а вы называете себя государственным человеком? Если бы это было так на самом деле, то вы бы немедленно достали бумагу, ручку, сели за стол и написали бы мне подробные показания. Все, что вам известно о незаконной деятельности господина Велеса и его команды. Вот это был бы государственный подход!

Подушкин на некоторое время потерял дар речи. Он начал постепенно багроветь и сделался таким красным, что Гуров испугался, как бы его не хватил удар. Но все обошлось, и вскоре депутат сумел с большим чувством из себя выдавить:

– Негодяй! Сопляк! Что ты себе позволяешь? Да я тебя в порошок! Пошел немедленно вон!"

"Он сделал движение, словно собирался броситься на Гурова. Но все же что-то его удержало – возможно, Подушкина смущал пистолет в руке Гурова, но нельзя исключить, что он сначала хотел до конца выяснить, кто затеял против него интригу. Он остановился, пожевал губами, мрачно еще раз взглянул на Гурова и махнул рукой:

– Ладно, извини, полковник! Погорячился. Но ты тоже хорош – лезешь, понимаешь, не в свое дело! Азартные игры, проституция… Ну, собираются приличные люди, чтобы отдохнуть вдали от родных берегов, хе-хе… Ты хоть представляешь себе, какие мы испытываем нагрузки? Этот груз, который приходится нести на себе с утра до ночи, – законы, бюджеты, этнические конфликты… Думаешь, просто выдержать такую ответственность? Что страшного, если мы иногда потихоньку расслабимся? Чтобы жены не видели… А? Ты же сам мужик! Понимать должен! Вот Велес – тот понимает! Хоть и скотина, а понимает! И за это я его ценю! Ценю и в обиду не дам! Заруби это на носу, полковник!

– А вот он, если что, сдаст вас с потрохами, – заметил Гуров. – Потому что, правильно сказали, скотина. Только вот о размерах его скотства вы не догадываетесь.

– Это ты куда клонишь? – подозрительно спросил Подушкин.