А вот за сотрудничество с террористами накажут по максимуму, несмотря на то, что теракт предотвратили. Что вы по этому поводу думаете, товарищ майор?

– Что я думаю? – Волошин почесал затылок. – Проявлять какое-либо геройство в ее положении было бы глупо – ей надо было выжить. И она на удивление выжила. Большого вреда, работая переводчиком, не нанесла – это можно принять во внимание, а вот остальное…

Он в упор посмотрел на Гелю.

– У вас есть только один приемлемый выход – помочь нам в поимке Евсюкова, который Табак, который Женя. И существенно помочь. Тогда мы сможем сильно смягчить приговор по статье о пособничестве террористам или вообще снять это обвинение. Следствие будет вести наш товарищ Слепцов, а он представит материал для суда в соответствующем, благоприятном для вас виде. А ваша помощь органам положительно повлияет на суд. Вы согласны с моим предложением, Ангелина Гюнтеровна?

– Согласна, – не задумываясь ответила Геля.

Волошин на несколько секунд задумался, а потом сказал, акцентированно хлопнув ладонью по столу.

– Тогда начнем по сути. Что вам предлагал Евсюков за сотрудничество?

– Деньги и молчание, – пояснила Геля.

– О процедуре связи мы знаем. В каких отношениях вы были с Евсюковым?

– В разных, – сказала Геля и чуть поморщилась.

Волошин в ответ криво усмехнулся.

– Ну, если в разных, то вы знаете, где он живет. Не в общежитии же он вас навещал.

Комов саркастически хмыкнул.

– Знаю, – подтвердила Геля. – Могу назвать адрес квартиры. Я была там три раза. Последний раз неделю назад.

Она назвала адрес.

– Вы готовы принять участие в операции по задержанию Евсюкова? – спросил Волошин. Он прекрасно понимал, что ни в какой операции Ангелина участвовать не будет. Это был лишь тест на проверку лояльности.

– Согласна.

Глаза Гели загорелись азартной злостью."

"– Это хорошо. Может быть, и привлечем. – Волошин повернулся по направлению к двери и гаркнул: – Конвой! – В комнату заскочил сержант. – Уведите арестованную. Отвезете ее в Бутырку, в одиночную камеру. Скажете, чтобы содержали в щадящем режиме. Я распоряжусь.

Когда арестованную увели, Комов сказал:

– Он может поменять квартиру после провала.

– Может, – согласился Волошин. – Но будем пробовать. Для начала пошлем туда топтуна.

На площадке между домами сидел мужичок. Всем проходящим мимо него гражданам он приветливо кивал и улыбался. Видимо, похмелился с утра и радовался жизни. Кто-то кивал в ответ, кто-то брезгливо морщился. Но его расслабленность была обманчива. Когда он увидел трех мужчин, входящих в подъезд напротив, то напрягся, вглядываясь в их лица, и стоило им войти внутрь дома, как мужик покинул скамью и с неожиданной резвостью устремился к телефонной будке, стоящей за углом.