.. «Фээсбэшники», они и есть «фээсбэшники», что с них спросишь?

– Все... – сообщил снайпер, пресекая посторонние разговоры и возвращая общее внимание к ситуации. – Они двинулись.

– И нам пора, – немедленно отреагировал Алексей Викторович. – В том же порядке. Они сейчас к «Опелю» пойдут. Окружаем всех...

Над склоном пробежал, шелестя листвой, прохладный ветерок, словно пообещав что-то. Шелест ветерка во время скрытного передвижения всегда кстати – скрывает любые неосторожные звуки, если, конечно, кто-то проявит неосторожность. Разведчики, впрочем, осторожность не теряли, и никто из них себя не выдал.

"

"– Командир, а когда обещали команду дать? – спросил старший лейтенант Луговкин, в который уже раз демонстрируя свое природное нетерпение, хотя человеком он был, как и положено снайперу, достаточно терпеливым.

– Какой ты кровожадный... – усмехнулся майор Макаров.

– Я не кровожадный. Я просто не жадный, и всех жадных не люблю с детства, – невозмутимо возразил старший лейтенант. – А эти... Обещали полковникам и подполковнику заплатить, а жадность заела – и расстреляли мужиков...

– Ты, кажется, при их договоренности присутствовал? – в ответ спросил Макаров.

 – Интересно, сколько они запрашивали и сколько им пообещали? Долго торговались? Я лично не исключаю, что там вообще какой-то другой вариант сработал.

– Догадаться не трудно, – настаивал снайпер на своем. – Иначе зачем бы они все посты сняли? Могли бы просто сказать, что поступил приказ пропустить. Сверху приказ... И пропустили бы. Они просто не хотели перед солдатами деньги получать.

– Стеснительные, – согласился Гризадубов. – Стеснительность наказывается. Как и жадность, и продажность..

. Потому наказанию подлежат и одни, и вторые. Поступит приказ, накажем... А когда – это только там известно.

Подполковник кивнул на небо, словно кто-то из бойцов рассредоточенной по двум склонам холмов группы мог увидеть движение его подбородка. Тем не менее, все поняли, и вопросов больше не последовало.

Разведчики продолжали наблюдение. Люди в черном продвигались медленно и осторожно, словно подозревали, что снайпер преследует их и здесь, так далеко от периметра зоны, хотя спастись от снайпера, если бы тот начал стрелять, осторожность им не помогла бы.

Своего погибшего товарища они нести не пожелали, оставив механика-водителя на месте гибели. Видимо, среди них не было друзей, и в сложной обстановке это сказывалось. И еще это говорило о духе, существующем в отряде. Вернее, об отсутствии такого духа, который заставляет в нужный момент подставить свое плечо, чтобы не упал тот, кто рядом. Такие люди, как правило, и в бою один другого не поддерживают. Но спецназовцам такая обстановка была только на руку, и потому они не возражали и не осуждали противника.