Командир с майором Макаровым открыли крышки башенных люков и высунулись по пояс наружу; это позволяло им разговаривать свободно, когда их не слышит никто, кроме имеющих в своем распоряжении «подснежники». А «подснежники» имела вся группа, и только ментовский младший лейтенант таким средством связи был обделен. Потому он и не слышал, о чем идет разговор. Пятью минутами раньше, воспользовавшись этим обстоятельством, подполковник Гризадубов предупредил всю группу, чтобы младшего лейтенанта ни на секунду не оставляли одного, даже если ему приспичит в туалет сходить.

Следовало не позволить менту разговаривать по телефону. А если будет звонок ему, то разговор слушать.

– Что он может передать, товарищ подполковник? – поинтересовался старший лейтенант Луговкин.

– Номер телефона. Если будет передавать номер, можно сразу атаковать и не дать договорить до конца.

– А если будет по-своему говорить? – спросил старший лейтенант Долматов. – Кто знает, есть в их языке числительные?

Никто не знал.

– Значит, не давать разговаривать. И вообще, чтобы не возникло эксцессов, на всякий случай объявляю режим эфирного молчания.

Всем выключить трубки, кроме меня и майора Макарова. Передайте приказ младшему лейтенанту, кто рядом сидит...

Насколько Алексей Викторович мог видеть из башни, младший лейтенант приказ неохотно, но выполнил. Выполнение приказа другими бойцами командира интересовало мало, но подполковник знал, что никто в его группе ослушаться не может.

Говоря по правде, оснований для подозрений против молодого мента у подполковника Гризадубова не было. Только то, что младший лейтенант стоял рядом, когда подполковник разговаривал по телефону, – это не подозрение.

Это случайность. Самому следовало соблюдать осторожность, или же нужно было предупредить, что во время разговора подходить близко не рекомендуется. Тем не менее, обжегшись на молоке, Алексей Викторович старался дуть на воду. То есть после совместных действий с «краповым» капитаном Валтузиным, который, возможно, работал на другую сторону – пусть не на бандитов, но на врагов скрытых, – хотелось быть осторожнее.

* * *– Красников! Тормози... Тормози... Всем надеть повязки. И следить, чтобы плотно к лицу прилегали.

Особенно в области носа. Замечу неаккуратность – заставлю в противогазе ходить, как подполковник Андарбеков...

– Так он вроде бы в повязке был... – заметил Макаров, прикладывая повязку к своему скуластому лицу.

– Только у него, помнится, через повязку борода проросла, – показал свою наблюдательность старший лейтенант Долматов. – Был бы подполковник слегка помоложе, я подумал бы, что он в этой повязке родился...

– Противогаз он снял после несчастного случая, – объяснил Гризадубов.