Иван Иванов получил сатисфакцию за перенесённые унижения – обсчитал весёлого барина на рубль семьдесят семь копеек. Как только дверь за гуляками закрылась, он стёр с лица гримасу подобострастия и быстро прошёл на кухню, где доложил господину весьма крепкого сложения:

– Ушли.

– О чём удалось услышать?

– Они переменяли разговор, как только я подходил. Получилось разобрать только обрывки.

– Давай обрывки.

– Легализация, Кнопп, двести фунтов, корабельная артиллерия, передать посылку, квартира не должна долго пустовать, Шура.

– Шура? С ударением на последний слог?

– Так точно.

Возможно, имелась в виду Темир-Хан-Шура?

– Ещё как возможно. Именно там сейчас Лыков по горам лазит. Всё?

– Из слов – всё. У Тейле при себе револьвер.

– А Кановцев?

– Кажись, пустой. Разве к ноге привязал…

Раздалось вежливое покашливание, и в дверях появился хозяин трактира:

– Господин Мукосеев! К вам человек.

– Пусти.

Вошёл старший филёр Пестов.

– Ваше высокоблагородие, Кановцев идёт домой. Тут ему три квартала всего. Выпимши сильно; по сторонам и не глядит. А Тейле часто проверяется! Очень осторожный.

Как бы не учуял…

– Вас для этого и отрядили шестерых! Меняйтесь чаще, переодевайтесь. Иди. Головой отвечаешь!

Филёрская группа Летучего отряда Департамента полиции взяла под наблюдение унтер-офицера Ерёменко вчера утром. В обеденное время писарь встретился в буфете Варшавского вокзала с облезлым господином в потёртом пыльнике, и что-то ему передал. Господина быстро опознали. Им оказался некий Кановцев, бывший коллежский секретарь, выгнанный за взятки из акцизного ведомства. Сыскная полиция числила за ним всякие мелкие проделки.

Лжесвидетельства на бракоразводных процессах, присвоение чужого звания, и даже нанесение передаточных надписей на «бронзовые» векселя… Кановцева стали вести. На углу Садовой и Вознесенского он дал прикурить какому-то франту в пёстром жилете. Филёру повезло: он оказался близко и услышал вполголоса брошенное слово «Бессарабия». К франту тут же приставили «хвост», и тут агентам Летучего отряда повезло вторично. По воле случая, этим «хвостом» оказался именно Пестов, старший группы наружного наблюдения. Попадись кто другой – он провалил бы операцию. Многоопытный Пестов быстро заметил, что «франт» ведёт себя высокопрофессионально. Он использовал зеркальные витрины магазинов и подворотни так, что делал слежку за собой положительно невозможной. Старший филёр принял самостоятельное и рискованное решение: не дожидаясь провала, прекратить вести объект. Следить только за беззаботным Кановцевым и приготовить группу слежения в «Бессарабии». С вечера там дежурили новый половой «Иван Иванов» и ещё два филёра.

Благово решение Пестова одобрил.