Большие соблазны… Турки или англичане готовы отдать огромные деньги, чтобы заполучить офицера такого калибра, как Даур-Гирей. А тут ещё личный мотив. Помнишь, что и, главное, как он рассказывал нам о смерти своих родителей? Ильин прав – ротмистр нам такого никогда не простит… Поэтому, когда началась утечка секретных сведений, на Даура не могло не пасть подозрение.

– А что за утечка? Какого характера? Как вы об этом узнали?

– Как-как! Сам догадайся.

– У вас в Константинополе свой человек?

– Нам сообщили: туркам стала известна полная дислокация русских войск в Дагестанской области.

– Только в Дагестанской?

– Да, но зато во всех деталях.

– А при чём тут Даур-Гирей? Он же служит в Тифлисе?

– Но курирует в штабе Кавказского военного округа именно Дагестан."

"– Ну, пускай так. С ним понятно. Ильин – тоже. Всё-таки начальник секретного отдела областного управления. А Эспер Кириллович как оказался в вашем списке? Помощник начальника Гунибского округа. Не Бог весть какая фигура – в Дагестане ещё восемь таких округов. Почему именно Артилевский?

– Необъяснимо высокий доход – раз. Отмечены его тесные связи с турецкими коммивояжерами – два. Даур-Гирей объяснил нам это участием войскового старшины в контрабанде, но вдруг это лишь прикрытие? И шайка Малдая-Лемтюжникова вот уже два года благополучно квартирует именно в Гунибском округе – три.

Разговаривая, они дошли до джумной мечети, которая по случаю пятницы была полна народу. Аварцы выглядывали из открытых настежь дверей и провожали кафиров неприязненными взглядами.

– Давай уйдём от храма; какие-то они недоброжелательные. Ты не считаешь, что нам нужно поговорить с офицерами по одиночке?

– О чём?

– Я скажу им: противник подозрительно много знает об отряде. Ему известны имена, маршруты, планы. Кто-то внутри изменник; как думаете, кто?

Лыков поёжился:

– Поганое у нас ремесло. Сродни отходникам[106]. Понятно, что кто-то должен этим заниматься, но почему именно мы с тобой?

– В чистоплюи решил записаться, Лёха? – рассмеялся барон. – Поздно уже. А отмывают родину от дерьма именно те, кто не боится, что к ним пристанет. Самые чистые, значит. А ежели ты кукомоя[107], то за такое лучше не берись.

Какое-то время они шли молча, потом Лыков спросил:

– Ты как себя чувствуешь?

– Абсолютно здоров. Полон сил. Странная получилась контузия: вчера чуть не помер, а нынче бегаю, что таракан от керосина. Лидия Павловна сказала, что я обязан тебе жизнью.

– А и хорошо. С тебя бутылка.

– Ещё она велела тебе напомнить, что ждёт на перевязку.

– Я не пойду.

– Что, рука уже зажила? – в голосе подполковника перемешались ирония и надежда.

– Рука в порядке, излечивается. Не пойду, и всё. Тогда смалодушничал, но больше себе этого не позволю.