Но Гуров несогласно качнул головой и заявил:

— Рано! Ты же видишь, что ситуация крайне неопределенная. Я потому и назвал ее гнилой. Что-то там, наверху, неладное творится. Не удивлюсь, если вдруг нам сейчас позвонят и скажут, что не мы этих четверых задержали, а они нас с тобой. Да еще и профессора сцапают в придачу. Вот это будет фокус-мокус!

— Ты это серьезно? — Стас взглянул на него так, словно не верил собственным ушам.

— Серьезнее некуда… — начал было Лев, но его перебил звонок.

Судя по рингтону, это опять был Петр.

По сердитому голосу Орлова без всякого труда можно было понять, что тот пребывал в далеко не мажорном настроении.

— Лева, строго между нами, — с нотками крайнего раздражения заговорил он. — Где-то в верхах кто-то из высоких чинов с катушек съехал. Позвонил я тому человеку, которого ты знаешь. Он мужик правильный, путевый, рассказал мне нечто такое, что ни в какие ворота не лезет. В общем, по непонятным причинам буквально вчера вечером погода резко ухудшилась. Откуда-то потянуло вдруг лысенковским душком. Ты, наверное, помнишь, был такой гений сталинских времен по фамилии Лысенко, с подачи которого загубили Николая Вавилова.

Теперь в отношении Береженникова началось что-то похожее. Ату его! Бобик, Жучка, фас! Какой-то серый кардинал счел работы Береженникова сплошной профанацией. Ему начали шить статью. Дескать, он ставил на людях опыты, из-за чего некоторые даже умерли.

— Охренеть! — вполголоса произнес Гуров, краем глаза заметив, сколь напряженно следят за ним арестанты. — Я так понимаю, на профессора ополчился весь мировой евгенический интернационал? Все эти мальтузианцы из «Золотого миллиарда»?

— Скорее всего.

 — Петр тягостно вздохнул. — Думаю, обвинения против профессора будут сродни той хрени, которую американцы инкриминировали Ассанжу. Ничего реального по сути, максимум пустой демагогии, зато развязывает руки для полномасштабной расправы. Не исключаю и того, что кампания против Береженникова и в самом деле организована на деньги «Золотого миллиарда» и тому подобных шарашек.

— Хорошо, это все понятно. Но что делать нам в данном, конкретном случае? Отдать профессора этой компашке, прибывшей за ним, я не могу.

Это выходит за рамки правовых и всяких иных норм. У них нет даже документа, на основании которого они собирались лишить его свободы. Но задерживать их я как бы не вправе. Давай, мон шер женераль, думай, как нам быть!

— Лева, если честно, то ничего дельного на ум не идет. Реши на месте сам, исходя из реальной обстановки. Ну а уж прикрыть я тебя постараюсь, если даже ради этого мне придется снять свои погоны. Я знаю, голова у тебя светлая, ты найдешь правильное решение.