Подонки и вытащили. Те деньги, что при нём были, «спасителям» сразу ушли. А вот дальше, за то, что в безопасное место приволокли, где какой-то коновал его несколько дней пользовал – за это уже долг начал капать. Ну, а по-другому на Дне и не бывает, сама прекрасно знаю.

– Ну да порядки оказались знакомые, – усмехнулся дядя. – Плавали, знаем. В море те же законы. Ты уж прости, Бриска, что по малолетству всё сказками тебя потчевал: о сокровищах, о честных матросах да смелых капитанах. Нет в мире правды, нет справедливости. Всё силой брать надо. Я и начал брать, едва оклемался.

Только дядя, в отличие от меня, новую жизнь по уму начал. Он-то был опытный маг. И матёрый моряк. Посмертное проклятие того стража Возмездия дяде не просто ноги перебило, а наложилось чёрным пятном на его собственную магию. Чем больше он использовал стихию, тем скорее проклятие высасывало жизненные силы. Значит, действовать нужно было по-другому, без магии. А кому, как не закалённому в морях капитану, было знать, как приструнить разную своевольную шушеру…

Только глупый человек идёт напролом, тратя собственные силы.

А умный чужими руками действует. Тем более что светиться Леванте Оркану никак было нельзя. Прошло всего два месяца, как его спасителей, поставивших неходячего калеку «на счёт» и рассчитывавших определить его в побирушки, внезапно взяли на пёрышки собственные «быки». Дядя Леванте сумел найти к ним подход, пообещав одним новый статус и иные барыши, других же тонко подловил на прежних обидах, ввернув правильные слова и настроив против старших.

– Вся эта шушера – дети малые. Одному конфетку дай, другому пальчиком погрози – вот и всё.

– Страх и деньги, – припомнила я любимую фразу Алоизы.

– Страх и деньги, Бриска.

Так, особо не отсвечивая, уже через полгода Леванте Оркан взял под себя четыре южных квартала в четвёртом круге и два в третьем. Тогда же окончательно перестал показываться перед подонками. Через три года на Дне уже не существовало моряка-калеки. Зато во втором круге появилась новая «акула». И мало кто мог похвастать, что лично видел Спрута.

Спрутом его окрестили из-за давней моряцкой татуировки, набитой дядей ещё в молодости.

Удачно в иерархию Глубины вплелось.

Отвоёвывать место в Четвёрке – в первом круге – дядя не стал. Просто не захотел размениваться на то, чтобы делить город с кем-то ещё. Четыре года назад ведь выше Четвёрки никого не было. И именно тогда иллюзорный Тот, Кто Ещё Ниже, выдуманный бог всех подонков, обрёл плоть и кровь. Сумел дядя Лева выткать такие ниточки, что обвили стальной проволокой шеи тогдашней Четвёрки. Да так, что все они согласились с новой величиной на Дне. Даже не зная того в лицо.