Дядя! Не молчи… Где ещё ты мог скрываться в Дансвике восемь лет, как не на Дне? Как не будучи его частью… Ты – господин Тоткен?!

– Послушай меня, Бриска, – вновь притянул дядя к себе. – У меня не так много времени.

– Ты знал обо мне целых два месяца! Сам говоришь, что ждал, а сейчас не найдётся времени? – вскочила я.

– Сейчас – сколько угодно. А вот жить мне осталось не так долго, – резко оборвал он. – Так что сядь и слушай.

– Что… почему? – растерялась я. – Это Дно? Или корона? Боги, это Эрланн!.. Коста сказал, что он вернулся. Так он знает и о тебе тоже?..

Дядя только шевельнул кистью и моя собственная стихия мягко, но настойчиво надавила мне на плечи, заставляя сесть обратно.

Чтобы так ловко обращаться с воздухом, мне ещё долго учиться. Был бы дядя со мной все эти годы… Лучшего учителя сложно найти. Но даже такое пустяковое магическое воздействие вдруг заставило его болезненно исказиться в лице.

– Ты всё о людях… Нет, Бриска, с людьми всегда договориться можно. А от той дамы, что под ручку с моей болезнью ходит, так просто не откупишься.

– Но ведь есть лекари! – воскликнула я. – Ты же не… Не о смерти говоришь?

– Умей они все хвори лечить, так и люди бы жили вечно, – усмехнулся он.

 – Да и магические раны не про их честь. Да что ж ты за егоза такая, Бриска, всё вскочить норовишь! Все помрут рано или поздно, будто сама не знаешь.

– Кто тебя ранил? Маги Красной Стражи? Это тогда, в ту ночь?

– Они, гадёныши. Тогда же крепкая буря разыгралась, в море выходить дураков нет, задержались на полдня. Там, в порту, меня и нашли. Потом уже узнал, что и за Николасом с твоей матерью в то же самое время пришли. Никто ведь ни сном ни духом… Ни суда, ни следствия не было.

Обвинение озвучили, а там и незамедлительно…

– Я видела это дело, дядя, – прошептала я. – Но о тебе там ни слова не было."

"– А кто бы стал позориться, писать в отчёте, что не смогли меня взять, да ещё своих же красных магов при этом потеряли? Официально так и числился пропавшим без вести. Двоих я положил, а вот третий мне дорого дался. Хребет мне перешиб да припечатал ещё проклятием. Когда человек при смерти кого-то проклинает, такие слова ведь самыми сильными выходят… И снять их может только тот, кто наложил. А жил он, Бриска, после такого недолго.

Плесни-ка мне вон того пойла. Да и себе, если хочешь, налей, что уж… Не маленькая.

Налила обоим.

…Дорого заплатив за свою свободу, дядя Леванте, раненый и преследуемый Красной Стражей, несколько часов прятался в портовых доках. С раненой спиной умудрился заползти в отстойник, куда сбрасывали рыбьи головы и требуху торговки, чистившие свежий улов там же, на причале. Когда же под утро туда прилетел ещё и изрядно порезанный труп, то решил подать голос, рассудив, что те, кто его сбросил, сами не в ладах с законом.