– Ненавижу! Убийца! Всех вас ненавижу!

Рыдания вырываются из груди, пытаюсь заставить его разжать смертельную хватку на моем горле, но не могу.

Ничего не могу, и меня накрывает дичайшая истерика. Кажется, я погорячилась, посчитав, что откат будет позже. Меня сворачивает от чувств, агония погружает на самое дно.

– Хватит.

Четкая расстановка в голосе. Холодное непроницаемое лицо приближается к моему, огромное тело за доли секунд накрывает, ловит в тиски, раздвигает собой мои ноги. Брыкаюсь, не понимаю, что происходит, бьюсь об стену.

– Шит!

Рычит и вдруг резко подавляет все сопротивление, отрезает истерику, набросившись на мой рот.

Целует, выбивает всхлипы, лишает воздуха.

Висну в руках монстра перебитой куклой, раскуроченной им.

Шиплю и пытаюсь отвязаться, но что-то тягучее разливается в груди. Чувствую его запах и горький вкус.

С силой сдавливает меня и сквозь майку накрывает грудь, больно щипает, приводит в сознание, вырывает из омута переживаний и фокусирует мое тело на совсем других ощущениях.

– Маша…

Рычит мне в губы и резким движением скатывает мокрую ткань, приподнимает материю и горячие пальцы накрывают нежную плоть.

Отрывается от меня и смотрит на торчащие соски, красные и пульсирующие из-за его грубости.

Часто дышит, мощная грудная клетка вздымается, мозолистые большие пальцы играют с вершинками, пока Джокер просто сжирает меня взглядом, обгладывает подобно дикому хищнику, завалившему дичь.

– Охуеть. Ведьма, – бросает, как хлыстом ударяет.

Мгновение.

Приподнимает еще выше и с силой прикладывает об стену, выбивая всхлип. Джокер держит меня почти на вытянутых руках и впивается в мою грудь, просто кусает, зализывает и втягивает.

От его грубых ласк меня трясет. Он меня выворачивает наизнанку, прошивает искрами, иглами, колет своей страстью.

Заставляет теряться от напора.

Тащу его за волосы, пытаюсь отцепить, отодрать от себя, а сама едва сдерживаю стоны наслаждения.

Резко останавливается. Смотрит прямо. В шоке рассматриваю лицо с проявляющимися царапинами от моих ногтей. Глаза у него в точь-точь как молнии, вспарывающие небо за его спиной, серебристые, блестящие холодом лезвий.

– Маша. Не нападай. Угомонись. Пока прямо здесь не натянул.

Дрожу не от холода и не от потрясения, не от того, что промокла до нитки, а от силы хищника, напавшего на меня.

Резко опускает меня. Заставляет вновь оседлать свои бедра и толкается в меня. Чувствую его адовое возбуждение даже сквозь джинсы.

– Не трясись. Не провоцируй.

Еще раз смотрит на мою грудь с торчащими воспаленными сосками и опускает майку, прикрывает меня от своего взгляда.

Мы в тени конюшни, скрытые ото всех, и я буквально скована по рукам и ногам, бессильная против киллера.