Чуть подрагивающие пальцы проходятся по моему лицу и заправляют локон за ухо…

Ловлю взгляд карих глаз и ухожу от поцелуя, подставляю щеку.

– Все, Серебряков! Отвали со своими поцелуйчиками, – смеюсь и отталкиваю краснеющего парня.

Смутился опять…

Возвращаюсь в реальность и настроение стремительно ползет вниз, а в груди что-то болезненно пульсирует и не дает покоя. Только вот перед глазами возникает совсем другое лицо с диким, голодным выражением глаз и искаженными губами.

– Хочешь, чтобы трахнул прямо здесь? – хриплый голос и решительный взгляд. Фраза бьет в солнечное сплетение и заставляет хотеть запретного…

Дикий контраст. Бешеное желание и странное томление.

Что со мной?!

– Хочу тебя, принцесса, так, что яйца звенят. Заводишь меня своей хрупкостью и язычком, которому я могу найти оптимальное применение.

Грязные слова. Угроза. И желание в каждой букве. В интонации обещание всего. С этим мужчиной страшно до дрожи. До искр из глаз и озноба.

Прикладываю холодные пальцы к щекам.

– Мэри, что с тобой? Тебе плохо?!

Взволнованный голос Авроры заставляет взглянуть в обеспокоенное лицо и так и тянет ответить: “Да! Мне плохо. Мне очень-очень фигово, потому что я изменяю своему парню. Я позволяю обращаться с собой, как с последней шлюхой, убийце и беспредельщику, и самое страшное, если он захочет повторить, я не уверена, смогу ли дать отпор похотливому животному”.

– Все хорошо… – отвечаю тихо и прячу взгляд.

Нужно позвонить Дане…

Глава 28

Дэниел Серебряков

Нажимаю на переключатель и заставляю шторы опускаться, погружая спальню во мрак. Приглушенный свет падает на красивую девушку в глубине огромной кровати, оснащенной по всем параметрам, необходимым для полного контроля доминанта над сабой.

Прохожусь по ворсу ковра легкими беззвучными шагами и наблюдаю за распятой на кровати нижней.

Получаю эстетическое удовольствие от вида связанного тела. Красивая, горячая, с капельками пота, стекающими по животу.

Останавливаюсь рядом. Втягиваю запах страсти и подчинения.

– Я не могу больше… – шепчет треснувшими губами и выкручивает руки, прикованные лентами.

Ухмыляюсь. Люблю контроль. Ловлю кайф от самого процесса подчинения. Не спешу наказывать сабу за то, что открыла рот без разрешения.

Сжимаю тонкий подбородок и поворачиваю красивое заплаканное личико, смотрю в глаза.

– Разрешаю кричать.

Отхожу к стеллажу с необходимым инвентарем и беру плетку. Без железных вставок. Мягкая кожа. Удары, нанесенные ею с определенной силой, не опасны.

Настоящий росчерк кнута – искусство.

Тугая кожа с металлическим наконечником способна вспороть плоть, заставить взвыть от боли сильнейшего и сломать сопротивление.

Ну и особо опасный, просчитанный удар перебивает хребет на раз.