Все это слишком. Из всех щелей прет почти незримо, неуловимо.

– Скоро Змей с докладом явится, передашь ему свои наметки, сравните движуху.

– Понял.

Продолжаю базарить, когда понимаю, что мое рыжее чудо приближается. Я ее по шагам чую еще до того, как на лестнице появляется. Кажется, что это уже не профессиональное, а просто реакция на язвочку.

Опять взгляд смещаю, хотя для собеседника незаметно, что я расфокусировался и слежу не за старшим.

Рыжая ведьмочка появляется на лестнице. Замечает меня и…

Черт.

Она мне язык показала?!

Даже не знаю, ржать сейчас или потом поймать и хорошенько объяснить, что почем.

Каменею весь. Переклинивает. Но вместе с тем есть в этом что-то миленькое такое, безобидное.

Теряю на мгновение контроль и уплываю из беседы. В грудной клетке странно жжет и покалывает, хочется еще раз губки ее на вкус распробовать, не только эти, что сейчас, глядя на меня, поджимает.

Особенно после утреннего шоу все тело от неудовлетворенности ломит. Рыжая-то, оказывается, бунтарка.

Я ее представлял в розовых рюшах. А ты смотри, под ангельским личиком скрывается темпераментная дьяволица.

– Джокер, ты что-то сегодня совсем никакой, в чем дело?

Просекает Ваня, что в мыслях я не с ним. Умный мужик и жестокий.

– На делах это не отразится, – поясняю сухо.

Никогда осечек не даю. Права не имею.

Девочка моя к отцу подходит и щеку целует. Опять. Видно, ритуал какой. Подвисаю.

Рыжая дочь моего главаря. Мужика, который стоит во главе всего, а я его дочь своей считаю.

Вот так вот просто. В мыслях уже Маша моя.

Я по-любому смертник, но за свое всегда держусь зубами. Даже когда меня в кровь и в мясо решетят. Я не отпускаю.

В детстве частенько смотрел, как взрослые пацаны собак стравливали. Бабло рубили. Вот и я, как бульдог, мертвой хваткой вцепляюсь и держусь до последнего."

"Только фигово держаться в одиночку за человека. Ты ему все, а в ответ глухо и стена не бетон, нет – титан. Не пробить. Не добраться.

Пробовали уже. Знаем. И доча Кровавого на контрасте. Только сейчас что-то другое во мне просыпается. Не понимаю, что, но с этой девочкой меняюсь. Немного, незримо, но я это засекаю.

Садится на стул и взгляд исподлобья на меня бросает.

– Пап, я позавтракать хочу, а при виде твоей шестерки кусок в горло не лезет!

Вот и прет ее вечно меня задирать.

Маленькая. Очаровательная. Стервозина. Безумно привлекательная ведьмочка. Все, что делает, воспринимаю с иронией. Считаю шалостью избалованной принцесски.

Я людей чую. Нет в ней злобливости и гнили нет.

Другой вопрос, почему она так отчаянно косит под не пойми что.

– За базаром следи! – отвечаю спокойно, спускать ничего не привык. – А то и я могу невоспитанной назвать.

Весь этот балаган недолго длится. Выхожу из особняка в бешенстве.

Достает меня зараза. Провоцирует.