– Сегодня у нас на обед куриный бульон, гадость, конечно, но тебе придется все съесть.

Принцесса трещит без умолку, а мне хочется нащупать пульт, чтобы сделать ее треп потише и смотреть… таращиться, потеряв дар речи, как ухаживает за мной.

Впервые кто-то расправляет подушку под головой и накрывает получше…

Черт! Что-то в груди начинает болеть сильно. Все тело одна сплошная рана и синяк, но эта боль другая…

– У тебя в холодильнике полно еды, Джокер, и, кажется, ребята из охраны что-то да оставляют на тумбе рядом с тобой, но… как бы полегче выразиться, этим кретинам невдомек, что питание больного должно быть систематизированным и правильным, так что открой рот.

От шока у меня действительно открывается рот, и я проглатываю безвкусную жидкость. Снова и снова, пока Маша удовлетворенно не улыбается.

– Ты поправишься, Фил.

– Маша… – голос вырывается хрипом. С трудом задаю вопрос: – Сколько я уже в отключке?

– Десять дней.

– И ты таскаешься сюда все это время?!

Замолкает и опускает взгляд в пол, затем отвечает едва слышно:

– Да.

– И как тебя не засекли?! – удивляюсь.

– Я знаю распорядок и… – медлит, а затем выпаливает, – да и тобой не особо интересуются. Выживешь или нет, всем наплевать.

– Плакать по мне никто не станет. В нашем мире часто дохнут… – хочу еще что-то сказать, но слова исчезают в сухом кашле.

Дает мне пригубить воды из бутылки, и я вдруг понимаю, что безумно хочу пить, глотаю прохладную жидкость и смотрю в красивое личико с чуть вздернутым носиком.

Впервые кому-то не наплевать и мне по хер, что Маша это делает из чувства вины. Принцесса поняла, за какой именно косяк я держал ответ. Повезло, что легко отделался. Жизнью не заплатил.

– Нужно поменять постельное белье, – приказывает и я ржу в голос.

– Не находишь, что я немного не в состоянии?!

– Я сделаю. Посиди немного в кресле. Я тебя обмывала тряпкой и все в разводах от крови.

Проглатываю маты. Шокирует Рыжинка. Мне за всю жизнь ни разу никто постельное белье не менял. Да и спал я в канавах, там постельку никто не расправит.

Скажем так. Я быстро очухался. Но не стремлюсь разубеждать малышку в своей слабости. Мне становится дико интересно посмотреть на свою служанку царских кровей, и я пытаюсь не завалиться на хрупкие плечи и не давить весом, но все равно опираюсь на Машу, как на костыль, делая пару шагов к велюровому креслу.

Сажусь и наблюдаю, как девчонка достает из комода все необходимое и меняет простыни. Силы возвращаются с каждым мгновением. Слабости уже нет. Но мне очень нравится, как хозяйничает принцесса. Отмечаю, что она привычна к подобной работе.

– Ты где научилась пастель застилать, а, малышка?

– Я живу в кампусе, Фил, студенческая жизнь многому учит и там как-то не принято иметь личную гувернантку.

Язвит, кусается.