Меня прошивает болью, в тело вгрызается огненная пульсация, вспарывая плоть, рука намертво впивается в спину Роры…

Чувствую вязкую огненную жидкость, которая вырывается толчками и окрашивает все вокруг в багряный цвет.

Взрыв. Мой мир разлетается на части, на куски и ошметки. Падаю, прижимая к себе ускользающую от меня Аврору, прикрываю ее собой, не реагирую ни на что. Пытаюсь остановить кровотечение, а сам смотрю на приоткрытые алые губы со стекающей струйкой крови.

В горле ком встает, сгусток боли и вины.

Это моя пуля…

Не уберег. Свое сердце не уберег…"

"Руки работают, привычно фиксируя пробитое пулей тело, а в груди зарождается молчаливый вопль. Безумный крик зверя, агония отчаянной ярости.

Только Рора. Только она – жизнь, свет. Все. Без нее я чудовище, монстр, привыкший рубить, пытать, убивать, топить в реках крови.

С ней я перестал быть мясником и психопатом. Она научила улыбаться и быть мягче. Совсем чуть-чуть, но и этого с лихвой хватило.

– Смотри на меня.

Не позволяю ей отключиться. Зажимаю рану сильнее.

Без нее я в трясине, кровавой выгребной яме, смердящей от обилия трупов.

– Ты не умрешь. Не отпущу, – шепчу, наклоняясь и лаская бледную щеку, оставляя кровавый след на бархатной скуле.

Месть – это мало. Месть – это ничто. Все в крови утоплю, багряными реками землю напитаю. Каратель, не знающий милости. Всегда им был. Больным психом, орудующим ланцетом с точностью хирурга.

– Моя пуля…

До воспаленного сознания, наконец, доходят крики и мельтешение. Смотрю в зеленые глаза, подернутые пеленой.

Ее губы дрожат, словно Рора хочет что-то сказать. Накрываю пальцем и ловлю взгляд.

– Ты не умрешь. Не отдам.

Это последние слова, которые слышит Аврора, прежде чем прикрыть веки и уплыть от меня в небытие.

Внутренние черви просыпаются, они выходят из спячки и долбятся болью в черепной коробке, требуют крови, им нужна агония врагов, чтобы нажраться, чтобы утолить голод мести.

Ассасин стоит рядом, изучает, вычисляет угол попадания и в следующую секунду срывается с места, стартует.

Значит, взял след.

Руки сжимаются в кулаки до хруста, тело не чувствует повреждений. Меня перекрывает наподобие короткого замыкания.

Все вскользь. Все мимо. Звуки сирен. Люди в белых халатах… Меня пытаются отодрать от Роры и я с трудом выпускаю ее.

Отдаю.

Больница. Врачи. Звонок и лучший из лучших доставляется в рекордные сроки.

– Мне нужно, чтобы ты ее оперировал! – рявкаю в бледное лицо старого друга.

Не видел меня Абрам в истинном обличье.

– Господин Кац, здесь лучшие! – дрожит главврач. – Вам самому нужна помощь. Я боюсь, что у вас серьезное ранение! Дайте персоналу, наконец, осмотреть себя!

Подхожу к тухловатому мужичку, немного лысоватому, с умным, но в эту секунду потным лицом.

– Моей жене нужна срочная операция.