Поначалу благодарно улыбалась в ответ, после улыбаться перестала… а потом мы спустились по внутренней лестнице с этого верхнего восьмого этажа на седьмой, где, как сообщил оруженосец принца, и находятся мои с Его Высочеством апартаменты, и поняла, что мне врали. Нагло, безбожно и все разом.

Потому что может хорошенькой я и была, но вот красивой…

Их было трое — блондинка с ослепительно синими, почти как у Кейрана глазами, брюнетка с темно-зелеными, сверкающими словно изумруды, и шатенка с карими с поволокой, как у лесных оленей глазищами. Все трое были высокими, на голову выше меня, все трое были фигуристыми… у меня задние прелести были поменьше их передних, все трое были… Просто без слов.

Молодые женщины, смеясь и обсуждая что-то, прошли мимо нас с Сетаном, облив презрением и оруженосца и даже меня, причем меня особенно, и ушли к лестнице, продолжая заливисто хохотать и в целом наслаждаться жизнью.

Поглядев им в след, мрачно спросила у оруженосца:

— А это вообще кто?

Сетан неожиданно покраснел, опустил глаза долу, и нервно проговорил:

— Видите ли, леди Ярсамина, лорд Наргар, у него особые пристрастия, и его супруг…

В этот момент у меня под ногами здание пошатнулось… и перед глазами все пошатнулось тоже.

— Что? — выговорила слабым голосом, потрясенно глядя на оруженосца.

Сетан покраснел сильнее, взгляд его метался теперь везде, избегая моего, руки нервно сжали кинжалы, висящие на его поясе… неудобно висящие кстати, у нас бы за такое расположение оружия мастера надавали по шее мгновенно, а я… я…я стояла и осознавала, что у моего Бога Войны есть супруг… Супруг! То есть он! То есть мужик! У моего идеального мужчины пристрастия к мужскому полу?!

— Вот они губительные последствия целибата, — прошептала в накатывающей истерике.

— Вы думаете? — внезапно оживился Сетон. А затем задумчиво добавил: — Да-да, лорд Наргар действительно более двадцати лет хранил жесточайший целибат, находясь в своей обители в горах.

Я пошатнулась, и на этот раз пошатнулась уже я, а не земля под ногами и небо, в смысле потолок над головой.

Целибат надо запрещать!

Срочно, немедленно, повсеместно!

И мой любимый мужчина любит… мужчин. Это не укладывалось в картину моего мира, это вообще никак не укладывалось никуда.

Как?! Просто как? Да в нем мужественности больше, чем в мастерах Стреле, Косичке и верховном! И видимо… этой мужественности оказалось слишком много на одного мужика, вот он ее и распространил на… двух.

— Вот значит в чем его секрет, — продолжал между тем, не замечая моих терзаний Сетон, — целибат значит… — Братьям поведаю.

Медленно сделала шаг в сторону от него, менее всего желая слушать о том, насколько в этом Гнезде Разврата искажено понятия «братья».