Мое сердце трепещет. Как и все мое тело."

"Я выгибаю спину, пальцы тянутся к его рубашке, но он уже снял ее. Она лежит где-то на полу, и я могу сосредоточиться только на его твердых мышцах.

Пропорциональные линии его груди и живота, темная татуировка, спускающаяся от бока к прессу, голова змеи на ключице, шрамы, пересекающие грудь.

Он — искусство, от которого невозможно отвести глаз. Загадка, запертая между мрачной жестокостью и авторитарным самообладанием.

Я кладу дрожащую руку на шрам, как будто могу стереть его, как будто могу наложить заклинание и заставить всю боль исчезнуть.

Резкий вдох расширяет его грудь, прижимая ее к моей руке. Но он не убирает ее. Не ругает меня за то, что я осмелилась прикоснуться к солнцу.

Оно все еще жжет, но ничего страшного. Я справлюсь с ним.

Кейн одним безжалостным движением расстегивает пояс моего халата, и он распахивается, обнажая мое тело. Мои соски твердые и упругие, грудь будто опухла.

Все из-за его взгляда.

— Выместить на тебе, — повторяет он напряженным голосом, его грудь вздымается, когда он расстегивает джинсы, поднимается, снимает их и бросает на пол вместе с боксерами.

— Да, — я поднимаю другую руку к его лицу, но на этот раз он хватает ее и прижимает к подушке над моей головой.

Но он не схватился за мое раненое запястье, а прижимает свою ладонь к моей.

Когда он наклоняется, его грудь касается моих сосков, и я тихо стону от желания.

От чего-то гораздо более глубокого, чем просто желание.

— Есть много вещей, которые я хочу выместить на тебе, дикий цветок, так с какой мне начать? — он обхватывает мою шею рукой, наклоняет мою голову в сторону и кусает мочку уха. — С твоей лжи?

Мое сердце замирает, во мне бушуют страх и удовольствие. Кейн впивается зубами в мою челюсть, изгиб шеи, плечо, ключицу. Мои соски.

Повсюду.

Я кричу, пытаясь ухватиться за него.

— Твоего предательства?

Он проводит языком по моему измученному соску, и я извиваюсь, наслаждаясь приятным ощущением, но он снова его кусает.

— Твоего недоверия ко мне?

Я выгибаю спину, нижней частью живота потираясь о его твердый член.

Между бедер течет что-то липкое, и я сжимаю их, ища трения.

Но он отпускает мою руку, раздвигает мои бедра и садится между ними всем своим весом, продолжая сосать и кусать мой сосок.

Каждое его движение языком — это удар удовольствия по моей пульсирующей киске, а каждый укус — напоминание, что это не только удовольствие. Это даже не часть наших извращенных игр.

Это наказание.

Наказание, которое я готова принять.

Он прокладывает путь к моему животу, покусывая и посасывая нежную кожу, пока не доходит до моей киски.

Я запрокидываю голову назад, когда его губы обхватывают мой клитор, его язык крутится и вертится, а зубы слегка покусывают.