Оставленный на прикроватной тумбочке телефон вибрирует. Мирон звонит.

— Ты где? — спрашивает он. — Я забрал твои ключи.

Я успокоилась, пока возилась с вещами. Как будто снова восстала из пепла после очередного удара судьбы.

— Дома.

— Заеду к тебе через полчаса, хорошо?

— Ты лучше позвони, а я к тебе спущусь. Хочу немного подышать воздухом во дворе.

Когда время близится к приезду Суворова, решаю не дожидаться его звонка и выхожу из квартиры. Разблокировав экран смартфона уже в лифте, обнаруживаю несколько пропущенных звонков от Кирияновой. Выйдя из кабины, набираю начальнице. После нескольких гудков она отвечает:

— Марго… это катастрофа… — тяжело выдает Эльвира Леопольдовна.

— Что случилось? — толкаю парадную дверь.

И оказавшись на улице, мне становится не до разговора…

Я вижу перед собой толпу репортеров с камерами и теряюсь. Вообще не понимаю, что здесь творится, и как они пробрались на территорию нашего комплекса…

— Проданная девочка! — выкрикивает женщина из толпы. — Вот она!

Я пугаюсь, когда меня обступают со всех сторон, не давая вернуться в дом. Слепну от вспышек камер, пытаюсь отмахнуться, когда мне в лицо тычут микрофонами и диктофонами.

— Расскажите поподробнее, как вы продали свою девственность Мирону Суворову и за сколько! — с запалом выкрикивает мужчина.

Не знаю что ответить, а мне уже прилетает вопрос от другого человека:"

"— Вы восстанавливали свою девственность, прежде чем провести ночь с Романом Багировым?

— Что за бред?.. — выплевываю ему.

— Это правда, что Эльвира Кириянова содержит подпольный бордель?

Их столько много — наглых, галдящих и орущих… А я одна…

Не понимаю, откуда они все это знают.

Грязные вопросы сыплются и сыплются. Я уже перестаю их понимать, голоса смешиваются в какой-то адский гул. Я впервые дико боюсь людей. Настоящая паника, из-за которой я визжу и хочу сбежать, но мне не дают. Фотографируют меня, снимают на видео.

— Уйдите! Оставьте меня!

Мне кажется, еще немного, и я прямо здесь потеряю сознание, а толпа меня растерзает — настолько жестокие и борзые эти люди.

— Отошли! — внезапно сквозь смазанный гул слышу строгий бас Суворова. Мирон грубо расталкивает репортеров, прорываясь ко мне. — Ты в порядке?

— Не очень… — мотаю головой. — Мне страшно.

— А вот и Мирон Суворов пожаловал! — орет особо смелый журналист. — Поясните, почему вы бросили свою беременную невесту? Разве Виталина Лактионова заслуживает такого отношения?

— Пошел ты на хер, собака! — отталкивает его Мирон, и мужчина тут же падает на асфальт, что фиксируют десятки камер.

Потом Суворов крепко берет меня за руку, и только с его помощью мне удается отбиться от толпы, которая роем продолжает преследовать нас до самой машины.