Что, если она сейчас хотя бы пошевелится, хотя бы даст намек на сопротивление, слечу, ко всем херам, с катушек! Перестану себя контролировать. И что в этой ситуации произойдет, не хочу думать. Предполагать. Слишком… Заманчиво. — Ты… Спала с Русом… А сейчас мне тут строишь…

— Я. Не спала. С Русом.

Ее голос неожиданно резкий и холодный. Такой же, как и взгляд.

Мы стоим посреди комнаты, близко, так близко друг к другу, и в то же время — между нами разлом. Пропасть дикая.

Мышка не пытается даже дернуться, покорно вися в моих лапах. Она прекрасно понимает, что ничего мне противопоставить не сможет, что полностью в моей власти, и, захоти я сейчас ее ударить, или принудить к сексу… Сопротивляться будет бессмысленно.

Но она сопротивляется. Гораздо эффективнее, чем если бы это было явным противоборством.

Я хочу ее, так сильно, что на все готов. Отомстить за слова, за мои мучения, за мои гребанные обиды и утраченные иллюзии.

И защититься от меня она может только вот этой холодностью, льдом своим, так для нее нехарактерным, слабостью, хрупкостью плеч под жесткими пальцами…

Она прекрасно умеет защищаться.

И бить в ответ. Нападать.

— Спала! Я видел фотки!"

"— Нашего секса?

— Нет! Ваших тисканий!

— На фотошоп не проверял?

Молчу. Держу. Дышу.

— Ты из-за этого привел в нашу постель ту брюнетку?

— Какую, блять, брюнетку?

Реально не понимаю, о чем она, вообще ничего не понимаю. Ничего.

Мышка смотрит внимательно, губы кривятся в усмешке.

— Не помнишь даже? Их много было… во время наших отношений?

— Ты… — у меня в очередной раз нет слов, один мат. А мат сейчас — малопродуктивен. — Ты… С чего ты… У меня никого… Какого хера ты…

— Я вас видела, — спокойно прерывает она мой бессвязный бред, и продолжает, словно гвозди в башку бьет, по одному. Насмерть сразу. — В том клубе, где ты… деловую встречу проводил. Интересный выбор места переговоров. И потом, утром, когда вы вдвоем из подъезда выходили.

Сказать, что я в шоке — вообще ничего не сказать. Шок — это не то слово, которое тут подходит. Таких слов нет в языке. Я их не знаю, по крайней мере.

Мышь не упускает момент и, резко крутанувшись, выворачивается из моих лап, отпрыгивает сразу на метр в сторону двери.

Дышит тяжело, смотрит злобно. И эти эмоции уже ласкают, после ледяного-то безмолвия.

— Ты, Тимур, в следующий раз, когда решишь поиграть в отношения, иди на Казанский, и прямо с поезда лохушку себе лови. Так оно вернее будет. И с друзьями ее не знакомь.

Она отступает в сторону двери, медленно, но очень целеустремленно, не сводя с меня бешеного жесткого взгляда.

— А еще мой тебе совет: проверь своего друга, он себя странно ведет, ощущение, что ревнует. Может, хочет сам к тебе в кровать залезть, вот и расчищает себе местечко?

— Стоять.