Я хотела умереть прямо на этом месте, я ждала, что от горя мое сердце отключится, потому что я не вынесу жизни без него.

Почему я была такой идиоткой? Он пошел спасать моих лошадей и умер из-за меня. Это я должна была умереть в этом огне, а не он. Джефри заслуживал долгой и полной счастья жизни, без меня.

– Это я во всем виновата, – причитала я, ощущая, как нос и щеки сводит от спазма. Мейсон снова попытался обхватить меня, но я отмахнулась от него. Почему он просто не отстанет? Я не хочу его видеть! Я никого не хочу видеть! Я хочу, чтобы мое сердце остановилось, хочу, чтобы бы больше не было так больно.

Он в очередной раз обернул вокруг меня руки, сжимая иначе, крепко, но осторожно, касаясь моего живота и талии, и я растеряла все остатки контроля. Я набросилась на него, принимаясь колотить его с такой силой, что легко могла сломать свои пальцы. Ему нельзя трогать меня, только Джефри касался меня так. Как Мейсон смеет делать это?"

"Из моей груди вырывались глухие рыдания, я слышала лишь надрывный стук своего сердца и сирены пожарных.

Мейсон сковал мои руки и крепко прижал меня к своей груди. Я вжалась носом в его испорченную рубашку и взвыла от боли. Его запах…

Кажется, мой рассудок покинул меня.

Я не могла поверить, в каждом прикосновении я чувствовала…

– Хватит, малышка, это я, – прошептал до боли знакомый голос. Я дернулась, по позвоночнику пробежал холодок.

Свихнулась.

Точно сошла с ума. Иначе почему я слышу его голос.

Я вскинула голову, встречаясь взглядом с любимыми изумрудными глазами и обомлела. Его лицо было испачкано чем-то черным, но он был жив, улыбался мне, будто ничего не произошло.

Я коснулась кончиками пальцев его лица, удостоверяясь, что мой разум все еще при мне.

– Ты настоящий, – пискнула я, обмякая в его руках. – Я думала, ты умер. Конюшня обрушилась… Я видела все собственными глазами. – Сомневаюсь, что он понимал, что я говорю, ведь после каждого слова я громко икала, а затем снова всхлипывала. Мы сидели на земле, он прижимал меня к себе ни на секунду не переставая осыпать мою голову поцелуями.

Сирены гудели, свет от маячков пожарных машин слепил глаза. Я слышала голоса друзей: Отэм и Джоанны, слышала вопли Дорис, но ни я, ни Фостер не обращали на них внимания. Мы были лишь вдвоем в этом мире.

– Я выпустил Герцогиню и хотел убраться, но опорная балка рухнула, вход был перекрыт, огонь повсюду, – рассказывал он, убаюкивая меня, словно ребенка. – Пробирался сквозь огонь, выпрыгнул в окно за секунду до того как крыша обрушилась.

Я вытерла слезы со щек и окинула взглядом моего Фостера. Его рубашка была порвана, ткань испачкана, а в некоторых местах и вовсе прожжена. Я отодвинула ткань в сторону и заметила на его плече ожоги и волдыри.

– Тебе срочно нужно в больницу.