Потираясь о влажную от пота кожу, поднялся поцелуями к уху и прошептал:

– Но это ничего не меняет. Я не могу держать тебя, как бы сильно не хотел этого. Не могу приковать тебя к камину, я не хочу обращаться с тобой как с комнатным цветком, или со своей собачкой. Я никогда не буду таким как мой незрелый отец или таким как твой, который видел в твоей матери не женщину, а очередное завоевание, которое должно было жить по его правилам. Я облажался, но этого больше не повторится…

– Замолчи, – взмолилась я, громко всхлипывая после его слов. Мышцы между моих бедер напряглись, а в животе нарастало нечто смертоносное, мое сердце едва не выпрыгивало из груди.

– Я не хочу тебя отпускать, я хочу, чтобы ты осталась, чтобы была моей. Но я не могу просить тебя о таком.

– Нет! – вскрикнула я, находясь на грани.

– Давай, милая, – прошептал он, располагая руку между моим бедром и киской, пробираясь большим пальцем под кружево и стимулируя мой клитор, не прекращая двигаться во мне. – Просто отпусти это. Мы так идеально подходим друг другу, и я знаю, что ты тоже чувствуешь это, но иногда, для осознания требуется чуть больше времени.

И я готов дать тебе это время, я потрачу каждый день своей жизни, чтобы добиться твоего прощения.

Мое тело объяло пламя, бедра задрожали, задыхаясь от стонов и вцепившись в него, я позволила оргазму сжечь меня. Джефри сделал еще несколько ленивых толчков, прежде чем я почувствовала, как его освобождение наполняет меня до краев.

Мои виски пульсировали, а в ушах шумела кровь. Я чувствовала, как по моим щекам текут слезы, и проклинала себя за это. Ну что за размазня? Но не прошло и секунды, как я обернула вокруг него свои руки, сжимая так, что наверняка на его коже останутся следы от моих ногтей.

Он сжал меня в ответ. Я не хотела отпускать его. Но и простить не могла. Шли минуты, я потеряла счет времени.

– Но ты прав. Это ничего не меняет, – небрежно утерев слезы, сказала я, а затем спрыгнула со стола и укуталась в свой халат.

– Барбара, – безжизненно позвал он, когда я коснулась пальцами ручки двери. Я не видела его лица, но будто ощущала его изменчивую ауру кожей. Он колебался несколько секунд, и я понимала почему. На каком-то совершенно неосязаемом уровне уже знала, что он хочет сказать, и как тяжело ему это говорить после прошлого, но я не хотела этого слышать, потому что была так зла, что даже если и испытывала нечто взаимное, не могла сказать ему об этом.

Я сморгнула подступающие слезы.

– Не надо, не говори, потому что я не хочу это слышать. – И прежде чем сорваться в истерику, я покинула его кабинет.

Глава 38

Барбара

Я не могла вдохнуть.

Горло болело от жаркого воздуха, который мое тело тщетно пыталось доставить в легкие. Еще одна попытка и вдох сменился кашлем.