Первое, о чем я подумал в тот вечер. Не спрашивай, почему в следующие несколько недель я вел себя как идиот, обещаю, что заглажу всю вину.

– Ты уже загладил. – Он мягко поцеловал меня.

– Самое сладкое впереди. Весь дом в нашем распоряжении, – ухмыльнулся мерзавец, а затем повел меня к нашему черному коню.

Посмеиваясь, словно обезумевшие подростки, мы ввалились в дом. Последние лучи закатного солнца проникали в поместье сквозь панорамные окна первого этажа. Прижав меня к стене, Фостер нещадно терзал мои губы несдержанными, голодными поцелуями. Мгновение и его пальцы, минуя мои брюки, проникли в трусики и погладили так быстро ставшие влажными складочки нежной кожи, сцеловывая с моих губ удушливый всхлип.

– Джефри! – простонала я, сжимая его волосы в руках. Зарычав, он припал к моей шее и принялся покусывать ее, кружа пальцами над моим клитором.

– О, господи, я говорила тебе не совать пальцы в темные норы, медвежонок, ты ведь не хочешь напороться на больного бешенством суслика и остаться без них?"

"Мое сердце провалилось в пятки, я повернула голову на звук так резко, что боль пронзила мою шею.

Его пальцы все еще были на моем клиторе, хоть Фостер, как и я, смотрел на источник звука. Я поспешно убрала его руку из своего белья и отдернула его футболку на мне.

Черт подери! Откуда она взялась здесь?

– Здравствуй, мама, – сухо бросил мой… медвежонок.

– Я застаю своего сына с пальцами в вагине дочери Эванса, что еще изменилось здесь, пока меня не было? – ядовито прожужжала Дорис, упирая руки в бока. Элегантное летнее платье цвета вина облепило стройную для ее возраста фигуру, браслет с огромными камнями повис на хрупком запястье, в другой же руке Дорис держала свою сумочку.

Ее волосы стали короче, чем я помнила, и светлее, они доставали до линии ее челюсти и были сильно приподняты у корней. Сдвинув с глаз «стрекозьи» солнцезащитные очки, она прожигала меня ненавистным взглядом, совсем игнорируя своего медвежонка.

Мои щеки заалели от стыда. Хоть меня и не пугала Дорис, но посвящать ее в такие подробности наших отношений я точно не планировала. Джефри после ее слов выдвинулся вперед, загораживая мне весь обзор, и я уже хотела возмутиться его отношением ко мне, но вовремя осознала, что это был жест защиты.

– Зачем ты здесь? Обещала появиться в поместье не раньше июля.

Дорис причмокнула накрашенными красной помадой губами и подозвала его к себе. Джефри как послушный медвежонок подошел к ней. Дорис опустила ладони на лицо сына и оставила по поцелую на каждой его щеке. Стоило Фостеру отстраниться, Дорис молниеносно припечатала меня взглядом к полу. Наверняка, в этот момент, даже не зная всех подробностей, в ее голове зарождался план о том, как выставить меня из этого дома.