Как он только может говорить подобное с таким спокойствием и жестоким хладнокровием? Я не собиралась извиняться перед Мейсоном за прошлое, но точно не хотела напоминать ему о не самом легком времени для нас всех.

Я скосила глаза вбок. На другом конце дивана, вальяжно и раскованно, как будто у себя дома, сидел Джефри. Его небрежная поза и периодические, абсолютно неприемлемые постукивания ступни о пол, только напоминали мне о том, что какой бы костюм он на себя не напялил, какие бы дорогие кожаные туфли не нацепил, неандертальца из него не изгнать. Это его вторая ипостась. Наглый, бестактный, недалекий и при этом не понимает, почему его так не любят.

У столика, что находился около окна, расположился адвокат моего покойного отца. Он что-то тихо нашептывал себе под нос, а может даже, напевал, я все пыталась вслушаться в это, но безрезультатно. Гребаный стук, словно тонкие иглы проникал в мой мозг, причиняя мне нестерпимую боль.

– Хватит стучать! – буркнула я, зажмуривая глаза и прикладывая два пальца к переносице. Джефри раздражал меня так сильно, что моя голова едва не дымилась, а из горла не вырывалось пламя, что было бы очень кстати. Я уже упоминала, как сильно желаю поджарить его зад?

Стук прекратился.

Аллилуйя!"

"И что же он делает здесь? На оглашении завещания обычно присутствуют те, кто указан в самом завещании. Я могу допустить, что папа решил оставить что-то памятное Мейсону, ведь младшего сына Дэниела Фостера отец любил как своего собственного сына, если бы тот у него был. Но с Джефом это не сработало бы. Отец терпеть его не мог, он не завещал бы ему и гальку, разбросанную вокруг нашего участка. Не могли же они стать друзьями, пока меня не было?

Я растеряно оглядела людей, сидящих в моей гостиной. Кое-кого не хватало. И почему я не спросила раньше.

– Мейсон, а где ваш папа?

После моего вопроса Мейсон вздрогнул всем телом, будто испугался. Карие, почти черные глаза обратились ко мне. Друг детства улыбнулся какой-то грустной улыбкой. Сидящий рядом с ним Джеф тоже напрягся, однако на меня он так и не взглянул, будто Барбары Эванс для него не существовало.

– Он умер три года назад – несчастный случай, – ответил Мейсон.

Мое горло свело судорогой.

Что за черт?

Это какой-то параллельный мир, где близкие мне люди умирают один за другим?

– Нет, это обычный мир, в котором за пять лет может произойти все, что угодно, – фыркнул старший Фостер. И только тогда я поняла, что сказала это вслух.

Взгляд Джефри на несколько секунд задержался на моих глазах. Каменное выражение его лица заставило меня покрыться мурашками. Напряжение между нами стало совсем ощутимым, настолько, что легко могло задавить Мейсона между нами.