Хорошо, Арсанов не видит, как я краснею.

— Не нужен, Полина. Вам вообще никакой макияж не нужен, вы очень красивая девушка.

Договариваемся о времени, я зову Богдана, и мы идем к выходу. Бодька всю дорогу шумно радуется, а мне самой хочется прыгать по аллее от радости. Я так задумываюсь, что не замечаю, как врезаюсь на выходе в мужчину, загородившего мне путь.

Бормочу извинения, но мужчина остается стоять.

— Здравствуй, Полина. Какая встреча!

Поднимаю глаза и несколько минут соображаю, кто передо мной. Узнать узнала, а вспомнить имя не могу.

Потому что все мысли забиты под завязку совсем другим именем.

— Здравствуй, Роб, — наконец вспоминаю. — Можно пройти?

— И когда же ты мне собиралась сказать? — говорит Роберт, и я только сейчас замечаю, как суживаются его глаза.

— О чем, Роберт? — смотрю непонимающе.

— О нем, — указывает он на испуганно притихшего Бодьку. — О том, что у меня есть сын.

Глава 14

— Роб, ты в своем уме? — делаю шаг в сторону, чтобы его обойти, но тот отзеркаливает движение и снова загораживает проход.

— Ты больше не сможешь его прятать от меня, Полина, — в голосе Роберта появляются угрожающие нотки.

Он приближается вплотную, я упираюсь ладонями ему в грудь. Хочется его оттолкнуть, хочется заорать, позвать на помощь. Но внезапно слышу сзади отчаянное:

— Мама!

Детский крик мгновенно отрезвляет. Оборачиваюсь на сына — мой мальчик испуган, его взгляд прикован к Роберту, и меня накрывает волна ярости.

Я готова убить Роба, расцарапать лицо, если надо, укусить.

— Ты. Испугал. Моего. Сына, — шиплю, наступая на мужчину, и тот ошарашенно отступает.

— Это мой сын, Полина! — теперь он защищается, а я пытаюсь расстегнуть сумку.

Руки трясутся, не слушаются. Достаю из сумки телефон и роюсь в папке «Документы». Там лежат скрины всех Бодькиных выписок и медицинских заключений. Там же скрин его свидетельства о рождении.

Нахожу дату рождения и сую телефон под самый нос Роберту.

— Вот, смотри. А теперь напрягись и вспомни, когда мы расстались. Считать еще не разучился? Кто ходит беременным одиннадцать месяцев, Роб?

Мужчина растерянно смотрит то на меня, то на экран, то на Богдана.

А я смотрю на него и не понимаю, как я могла раньше так сильно его любить. Что меня в нем цепляло?"

"От мысли, что Бодька действительно мог бы быть сыном Роберта, бросает в дрожь. Впервые в жизни я радовалась, что отец моего сына — неизвестный мне мужчина. Сейчас мне было все равно, кто он. Кто угодно, главное что не Роб.

— Тогда кто он? — хмуро спрашивает Роберт. — От кого ты залетела?

— От любимого мужчины, — отвечаю твердо, помня, что меня слышит мой сын. Роберт недоверчиво хмыкает.