Пока идем домой, Богдан заставляет несколько раз пересказать, как и когда мы встречались с Арсановым. Особенно ему понравилось, как он подвозил нас под дождем.

Я терпеливо пересказываю эту историю, а сама в сотый раз прокручиваю в голове тот момент, когда губы Арсанова прижимались к моей руке.

Это был взрыв. Вспышка. Я думала, от меня только пепел останется. Ему не так, наверное. Отпустил руку и сел в машину такой же спокойный и невозмутимый.

Пока разогреваю обед, все валится из рук. Когда звонит дверной звонок, я даже вздрагиваю от неожиданности. И бросаюсь к двери, потому что подсознательно жду.

Распахиваю дверь, но это не Арсанов. Это курьер с охапкой белых роз.

«Я побоялся, что ромашки не сработают, и решил, пусть это будут розы. Чтобы уж наверняка», — высвечивается на экране во всплывающем окне.

— Мама, это кто тебе прислал? — изумленно таращится Бодька, когда я втаскиваю эту охапку в кухню.

— Сонин папа, — не могу ничего поделать, рот сам собой растягивается до ушей. — Господи, сынок, куда же мне их поставить? У нас и вазы такой нет!

— Может, в ведро? — предлагает мой находчивый сын.

Улыбаюсь и украдкой целую бутон.

— Если у нас найдется такое большое ведро!

Глава 13

Тимур полночи не спал, в самолете тоже не мог уснуть. Думал, отоспаться дома, как раз Соня нагулялась, набегалась в парке и после обеда быстро уснула на широкой отцовской кровати.

Но теперь сон не шел, хоть умри. Спать хотелось, глаза резало, будто их засыпало песком, а уснуть не получалось.

Тимур повернулся на бок, подложил под голову локоть и уставился на дочь, сопящую рядом. Она маленькой часто с ним засыпала, пока мать не настояла, чтобы он отселил Соню в детскую. Тимуру было дико жаль дочку, но он понимал, что так правильно.

Он не мама. И заменить ребенку маму не сможет, даже если вывернется наизнанку.

Протянул руку и погладил светлую челку. Его девочка с этим пучком на голове выглядела старше и в самом деле пугающе походила на Полину.

Полина… Он закрыл глаза, внутри разлилось тепло, разогналось по венам, и отозвалось жаром внизу. Черт знает что с ним творится с той самой минуты, когда он узнал в детсадовской учительнице английского ту, «свою», Полину.

Она стала потрясающе красивой, Арсанов чуть дар речи не потерял, когда ее увидел.

Девушка с ромашками. А она его, оказывается, называла мужчиной с ромашками. С приветом он, а не с ромашками. Идиот. Феерический дебил.

Всю дорогу домой Арсанов не переставал себя ругать. Ну почему он не поддался импульсу и не догнал Полину, когда подвозил их с Бодькой под дождем? И почему не взял у нее номер телефона?

Он постарался осторожно выпытать у дочери, что случилось с Богданом. Почему мальчик в инвалидной коляске.