Торг вышел бурным, Альфе… короче, партнер Рохеиса торговался активно и артистично, внешне никогда бы не сказала, какие эмоции борются в его голове, но благодаря мне Рохеис читал его, как открытую книгу. Я видела, что сперва Рохеис сомневался в моих способностях, но потом доверился и стал на них полагаться, несколько раз даже пытался подняться и откланяться, но каждый раз был остановлен сильным поднятием цены.

К моменту, когда мы, наконец, покинули гостеприимного хозяина, в папке у Рохеиса был подписанный контракт, сумма в котором втрое превышала то, на что он рассчитывал. Он выглядел окрыленным и едва ли не пьяным от этого успеха.

— Нужно быстрее съездить к следующему купцу, пока до него не дошли слухи, — попыталась вразумить я Рохеиса.

— Да ладно вам, Альфемарсет Ифартор не станет таким делиться…

— А его слуги? Вы уверены, что никто из них не расскажет о том, что он сегодня заключил сделку? Слуги все видят и все знают, новость будет разнесена по городу уже к вечеру.

Рохеис покосился на меня подозрительно, но затем кивнул. Потом с тяжким вздохом незаметно погладил себя по животу — разумеется, в следующих гостях нам вновь предложат огромный стол. По законам гостеприимства следовало попробовать от каждого блюда, это я, как женщина, имела право «беречь фигуру» или привередничать, а ему придется второй раз пообедать.

— Ладно, поехали.

Передвигались мы на палантине, куда Рохеису приходилось заносить меня на руках. В Халифате ездить в городе на лошадях или верблюдах считалось неприличным и разрешалось только стражникам, вестникам и только что прибывшим караванщикам — и то только до конюшен. Благодаря этому, конечно, в городе было относительно чисто на улицах, но по мне это было весьма неудобно, я бы предпочла ехать в карете. Мое кресло на колесиках везли следом в тележке вроде арбы, чтобы не запылилось и не разбились колеса, так как имения богатых купцов располагались на окраине города вдалеке от порта.

У Роджи из Золотой антилопы, как я называла его про себя, все прошло и еще лучше. Как-то он сразу почуял изменения в поведении Рохеиса, сразу понял, что все изменилось и быстро подстроился:

— Зачем вам продавать эти товары кому-то на стороне? — возмущался он добродушно, — давайте лучше я сам все выкуплю.

— Но на некоторые товары я уже заключил контракт, а на другие есть устная договоренность, — отвечал Рохеис с деланным сожалением."

"— Контракт, конечно, дело святое, но вот устная договоренность — это не контракт. Что именно вы не успели продать?..

Торговля прошла менее бурно и немного менее продуктивно, но все равно удалось выручить вдвое не от себестоимости, а от той цены, что Рохеис обозначил для меня как целевую.