Диана опустила Саманту на пол, усадила к себе на колени Льюка, а затем вопросительно взглянула на Коула:

— О чем вы?

— Почему это роль приемного родителя для беспризорного пса должен разыгрывать я, а не вы? Прежде я, разумеется, предполагал, что вы уже несете свое бремя, предоставив «приют для бездомных», и лишь потом обратились ко мне.

Поджав под себя загорелую ногу, Диана уселась боком, чтобы гладить одновременно и Льюка, и Саманту.

— У моего отца аллергия на шерсть. Иначе, — объяснила она восхищенно уставившемуся на нее песику, — я принесла бы тебя прямо к себе домой! И ты спал бы в моей постели…

«Счастливый пес!»— неожиданно подумал Коул, наблюдая, как пятно света пляшет на стене за спиной Дианы, рассеивая мрак.

Девушка обладала такой же способностью излучать свет и придавать прелесть всему, что ее окружало. «Когда-нибудь она превратится в удивительную женщину… и при этом изумительную красавицу», — решил Коул.

Ее волосы напоминали тяжелый шелк, а кожа всегда была нежной и свежей. С каждой их встречей Диана хорошела, ее кожа становилась все бархатистее, а глаза — ярче. Сейчас ее рост не превышал пяти футов и двух дюймов — девушка едва доходила Коулу до плеча.

В желтых трикотажных шортах и такой же рубашке с V-образным вырезом она казалась богиней, с длинными стройными ногами, высокой грудью и тонкой талией. Она словно гипнотизировала Коула глазами. Он перевел взгляд с ее густых темных ресниц на мягкие полушария грудей, помедлив, чтобы полюбоваться гладкими щеками и нежными губами…

Осознав, что оценивает женские прелести невинного ребенка, Коул разозлился на себя за то, что думал о ней… и испытывал желание.

— Просто нелепо, что вы по-прежнему отказываетесь ездить верхом! — резко выпалил он.

При звуках его голоса пес, кошка и девушка вздрогнули, но Коул был слишком раздосадован, чтобы сдерживаться. — Неужели у вас нет ни капли смелости?

Диана не верила своим ушам: Коул еще никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Ей захотелось расплакаться, вскочить на ноги, подбочениться и потребовать объяснений. Но вместо этого она лишь пристально взглянула на юношу и спокойно отозвалась:

— Я не трусиха, если вы спрашиваете об этом.

— Нет, нет, я имел в виду совсем другое, — пробормотал Коул, чувствуя себя негодяем.

Несомненно, Диана Фостер была одной из самых отважных, добрых и самостоятельных девушек, каких он только знал. — Признаюсь честно, впервые упав с лошади, я выплакал себе все глаза, — солгал он, пытаясь утешить ее.

— Я не плакала, — покачала головой Диана.

— В самом деле? — насмешливо переспросил Коул.

— Да, это правда. Я не плакала даже тогда, когда вывихнула руку и доктор Полтрона вправлял ее.

— Умница, — похвалил Коул.

— Не совсем. — Диана вздохнула. — Я потеряла сознание.