А она в ответ на его доброту, внимание и самопожертвование только что нанесла ему чудовищное оскорбление, сравнив его любовь с ужасной сценой из «Ребенка Розмари». Коул слишком гордый, он болезненно воспринимает разницу в их социальном положении, и, должно быть, это замечание уязвило его гораздо сильнее, чем то, что она забыла о случившемся.

Измученная, Диана уткнулась головой в колени. Плечи у нее тряслись от стыда и отчаяния."

"Она плакала до тех пор, пока у нее не заныло в висках. Немного успокоившись, Диана вытерла глаза и высморкалась. Задумчиво разглядывая картину на противоположной стене, она заново оценила прошлое и задумалась о будущем.

Надо нанять более опытный персонал, перепоручить ему часть своих обязанностей и позаботиться наконец о себе. «Я отправлюсь в Грецию, — решила Диана, — в роскошный круиз по островам, навещу друзей в Париже, осмотрю все памятники Рима, увижу Египет. Возможно, отважусь на мимолетную связь. Или даже две. По современным меркам я живу, как монахиня. Я заслужила отдых, более чем заслужила. Но я постараюсь не нарушить договор с Коулом и ничем не оскорбить его».

Коул… С минуту Диана обдумывала ситуацию, а затем выбралась из шезлонга и решительно нашарила в шкафу халат. Она просто обязана извиниться перед Коулом.

Прислонившись к стене и стиснув челюсти, Коул прислушивался к душераздирающим рыданиям из соседней комнаты. «Я — пария, — думал Коул в приступе презрения к самому себе, — дьявол, уничтожающий все, к чему прикасается. Я всего лишь Гаррисон, мне не место среди порядочных людей. Кто дал мне право считать, будто я смогу подняться выше любого другого Гаррисона?! Я умею делать деньги, покупать дорогую одежду, следить за собой, но мне никогда не отмыть грязь Кингдом-Сити, приставшую к душе и заложенную в моих генах.

Я мог бы заключить сделку с любой женщиной на свете — с актрисой, официанткой или какой-нибудь пресыщенной аристократкой — таким же нравственным и духовным банкротом, как и я сам». Диана Фостер не относилась к числу этих женщин — она была совсем другой. Изысканной. Очаровательной. Неприкосновенной.

Неотразимой…

Он не имел права приближаться к ней прошлой ночью, а тем более убеждать выйти за него замуж! Более того — он, грязный ублюдок, спал с ней! Он и не подозревал, что такое может случиться.

Его уверений и сдержанности не хватило даже на один день! Он сказал, что его это уязвлено. Когда речь шла о Диане, он должен забыть про эго.

Коул почувствовал щемящую боль в груди и вздрогнул, услышав негромкий стук.

— Коул, можно поговорить с тобой?

Он разрешил ей войти, и Диана шагнула в спальню, комкая в руке салфетку, одетая в простой белый шелковый халат с темно-синей монограммой на кармане.