— Диана, — начала Кори притворно-строго, созерцая безукоризненный порядок в этой милой комнате, — неужели тебе не говорили, что поддерживать такую стерильность просто вредно?

Вместо того чтобы справедливо пошутить по поводу неряшливости самой Кори, Диана с рассеянным видом откусила печенье и задумчиво оглядела комнату.

— Пожалуй, ты права, — подтвердила она. — Моя организованная натура предпочитает симметрию и порядок. А может, все дело в том, что во мне сочетаются одержимость и потребность…

Кори приподняла бровь:

— Это еще что такое?

— Глупости. — Диана на секунду замолчала, отряхивая руки от крошек. — Просто нелепая причуда.

— Но ведь ты не чокнутая! — преданно и воодушевленно возразила Кори, жадно надкусив печенье. Оно разломилось, и половина упала на колени Дианы.

Подобрав кусочек, Диана протянула его подруге.

— Должно быть, у меня некая потребность поддерживать порядок — чтобы хоть отчасти управлять событиями. Наверное, это возникло потому, что моя мама умерла, когда я была еще совсем маленькой, а год спустя умерли мои бабушка и дедушка.

— Какая связь между смертью твоей матери и тем, что ты расставляешь обувь по алфавиту?

— Мне кажется, что если я буду содержать все в идеальном порядке и как можно лучше справляться с домашними делами, такой же упорядоченной будет и моя жизнь. В ней не случится ничего плохого.

Кори ошеломленно уставилась на сестру:

— От кого ты услышала такую чепуху?

— От врача, к которому папа возил меня после смерти бабушки и дедушки. Этот психоаналитик собирался помочь мне справиться с утратой стольких родных людей сразу.

— Какой болван! С благими намерениями он наговорил тебе всякой ерунды и заставил почувствовать себя ненормальной?

— Нет, все это он втолковывал папе, а я их подслушала.

— И что же ответил папа?

— Он сказал, что этому человеку самому не помешает обратиться к психоаналитику. Понимаешь, в Ривер-Оукс принято водить детей на приемы к психоаналитикам. Окружающие посоветовали папе так поступить, и в конце концов он послушался.

Кори вернулась к прежним мыслям:

— Поддразнивая тебя аккуратностью, я просто пыталась объяснить: удивительно, что мы с тобой так здорово подружились, несмотря на то что мы такие разные. Иногда я кажусь самой себе безнадежно заблудшей овечкой, которую ты из милости приняла под свое крыло — зная, что я никогда не стану такой, как ты. Бабушка говорит, что горбатого могила исправит и что из свиного уха не сошьешь шелкового кошелька.

— Заблудшая овечка! Свиное ухо! — выпалила Диана. — Да нет же! Я многому научилась у тебя! У тебя есть достоинства, которые я мечтаю приобрести.

— Назови хотя бы одно, — скептически потребовала Кори. — То, что в их число не входят мои школьные успехи или моя грудь, я уже знаю.