– Ты, братец, никому не отдавай, так для тебя спокойнее будет, а то видишь, у Рубина в дружках сам Козлов, его одесское превосходительство. Теперь-то мне кое-что ясно, но как докажешь. За Козлова горой сам Фредерике. Министр двора. Это не шутки. – А если пойти в Думу?

– К Родзянко? А что он сделает? Очередной запрос Маклакову? Помнишь, что статья I Свода основных законов Российской империи гласит: «Император всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный…» Вот так. А ты – Дума.

Помнишь, как в двенадцатом году они разбирались? Если бы ты смог доказать, что Семена того Рубин послал, тогда все.

Упекли бы его в арестантские роты, и никто бы не помог.

Да если бы он мог доказать. А дело-то ясным было, простым, как помидор. Но… В ту далекую ночь, когда ему позвонили и сказали, чтобы он искал Шохина в Обводном канале, труп его нашли перед рассветом.

– Как у него еще голова держится, – вздохнул судебный медик Брыкин.

– Крепкий человек это сделал, к ножу привычный, – сказал Литвин, – горло разворотил до позвонков.

Метрах в трехстах обнаружили следы авто. Ясно, что Шохина увезли сюда и убили у канала. Кто же знал о том, что он дал показания? Бахтин, Литвин, Филиппов, Иников и следователь Акулов.

За служащих сыскной полиции Бахтин был спокоен. Никто из них никогда бы не назвал свидетеля. А вот этот идиот Акулов!

Болтливый, истинно «светский человек». Наверное, ляпнул где-то, ну и…

Сильные люди стояли за этим делом. И присяжный Усов не зря приходил. Предупреждал он. Предостерегал. Тогда и Бахтина самого чуть не убили, спасибо, надежный агент успел предупредить.

Ночью кто-то осторожно позвонил в дверь. Коротко и тревожно. Бахтин проснулся сразу.

Накинул халат, наган на всякий случай сунул в карман и пошел в прихожую. На площадке стоял извозчик Ферапонтов. – Ты чего, Егор? Не знаешь, куда приходить?

– Так знаю, ваше высокоблагородие, Александр Петрович, только дело уж больно паршивое. – Ну заходи.

Они прошли на кухню, Бахтин достал из поставца бутылку водки, налил в стакан. – Закусишь?

– Зачем добро переводить да вкус портить. – Ферапонтов одним глотком выпил стакан и не поморщился даже. – Дело вот какое, подвозил я двоих в трактир «Золотой бережок», не в тот, что на Фонтанке, а на Калашниковскую набережную.

Так они говорили тихо, а я ухо навострил. Про вас разговор был. – Что за разговор? – Бахтин закурил. – Обыкновенный. Замочить вас хотят. – Что за люди? Где сели?

– Взял я их на Фонтанке. Одного, здорового, Семеном называли, так я его признал: он у Рубина из Одессы швейцаром служит.

– Почему ты, Егор, решил, что они меня мочить решили? – Так слышал. В трактире их чистодел дожидался. – Как узнал?

– У полового Степки спросил, он мне и сказал, что человек тот Мишка Бык из Москвы, убивец.