Он, словно споткнувшись, сделал шаг и рухнул на спину. Бахтин побежал к нему. Стонал раненый околоточный. Жорж лежал, раскинув руки, глядя пустыми глазами в ночное небо. – Готов? – спросил подбежавший Литвин. – По-моему, да.

– Мы врачебную карету вызвали, сейчас будет. – Он наклонился к околоточному: – Куда тебя? – Кажется, в руку.

Левый рукав на форменном пальто стал черным от крови. Мальчик с испугом глядел на растекающееся пятно.

К стеклам дверей прилипли любопытные лица. Бахтин повернулся и пошел к машине. Он словно перешел из одной комнаты в другую. Из напряжения схватки, когда он видел и слышал только то, что происходит у дверей «Медведя», в крик и гомон улицы.

Визжали женщины, дико матерились налетчики и городовые. А он шел мимо них, сквозь этот мат и крик, к человеку в накинутом на плечи пальто, склонившемуся над Ильиным. – Вы врач?

– Да, ординаторский профессор Военно-медицинской академии, действительный статский советник Алексеев. – Он жив, ваше превосходительство?

– Да перестаньте вы. Я врач, поняли? Врач. Он убит. – Я прошу вас… – Бахтин замялся. – Глеб Андреевич, – подсказал Алексеев. – Глеб Андреевич, ранен околоточный.

– Хорошо.

– Двоих городовых порезали, гады, – сказал подошедший Кислицын.

В конце улицы зацокала копытами медицинская карета. Потом подъехал арестантский фургон и задержанных отвезли на Офицерскую, 28. Увезли раненых.

А Бахтин стоял и смотрел, как санитары кладут на носилки труп Ильина, как несут… Захлопнулась дверь кареты, отвозящей людей на берег реки Стикс.

Зоммер разбудил Рубина в семь утра. Тот полчаса назад лег спать, вернулся от Кюба, куда Усов вызвал дам, и они потом поехали к одной из них и провели там ночь.

– Ну, что тебе? Оставь меня в покое, – зарычал спросонья Рубин

– Жоржа убили, мальчиков взяли.

– Зоммер протянул хозяину стакан сельтерской.

Рубин жадно выпил воду и сказал спокойно, будто ничего не случилось: – Звони Усову, пусть берет Козлова и сюда. – К вам? – Нет, туда, к Жоржу. Кто их взял? – Бахтин.

Рубин грохнул хрустальный стакан о стенку и начал одеваться. Он был спокоен. Так уж приучил себя. В самых критических обстоятельствах он немедленно брал себя в руки.

Усов и Козлов застали его сидящим за столом и с аппетитом завтракающего жареной колбасой с кислой капустой.

На столе стояли несколько литровых бутылок пива. – Григорий Львович любил простую пищу, к который привык с тех далеких времен, когда был еще молодым налетчиком в Одессе. – Ну, садитесь, подельщики, чем порадуете?

– Григорий Львович, – гневно начал Козлов, – я генерал, как вы…

– Что? – Рубин бросил вилку и встал. – Генерал? А кто тебе этот чин-то купил? Да если бы не я, ты бы в Николаеве выше исправника не поднялся. Кто тебе две тысячи в месяц платит? Забыл? А за что…

– Легче, Гриша, легче.