– Или у вас, у людей, карантин бывает только при болезни?

Я задумалась, но Птицелов от умственных упражнений избавил:

– Рокот прошел очередную инициацию. Один из тех обрядов, после которых требуется уединение. Поэтому и находится здесь.

– А… – понятливо протянула я.

Опять заулыбалась. Не болен? Ну и прекрасно! То есть и чешуйка не заразная!

– Значит, зайду через три дня? – спросила с надеждой.

– Угу, – ответили мне.

Так как испортить дело каким-нибудь неосторожным словом не хотелось, я поблагодарила всех, подхватила заботливо собранные Птицеловом вещи и, активировав обратный портал, смылась.

Ну а очутившись в родной лаборатории, бросила пожитки на пол, подпрыгнула и воскликнула радостно:

– Да!

Тут же сообразила, что столь громкое проявление эмоций может быть услышано и вызвать вопросы, и прикрыла рот ладошкой. Привычным движением накинула коврик на нарисованный на полу контур, и отправилась на кухню – забрать мандрагору и отнести поднос.

***

Три дня ожидания прошли и нервно, и одновременно счастливо. Я ещё раз проштудировала рецепт, начала готовить основу зелья, вдоволь подразнила своим счастливым видом Томаса, который заходил узнать, как дела.

А из нервного – мне снился дракон. Каждую ночь, раз за разом, с удивительным упрямством и словно отыгрываясь за мои не менее упрямые визиты. Образ был то размытым, то нереально чётким, а его зелёные глаза с вертикальными зрачками словно заглядывали в самые дальние уголки души.

Наутро после третьей ночи я проснулась с желанием почесаться. Ещё возникло понимание – сейчас пойду к нему и точно не удержусь.

Нет, ну я же обязательно скажу что-нибудь из разряда:

– Уважаемый Рокот, сколько можно меня доставать? Вам заняться больше нечем?

А говорить нельзя… Во-первых, сны – это субстанция эфемерная, и далеко не факт, что Рок имеет к ним отношение. Скорее не имеет, чем имеет. Во-вторых, мне слишком нужна его чешуйка, а вот такая претензия может серьёзно нашей сделке навредить.

Моё раздражение и неуверенность в том, что сумею сдержаться могли вылиться в дилемму, но всё сложилось гораздо лучше – визит в южные горы вообще отменился.

Едва я выбралась из постели и добрела до туалетного столика, дабы полюбоваться на свою заспанную физиономию, окружающий воздух заискрился, а спустя миг, желанная чешуйка выпала прямо из пространства и глухо брякнулась о пол.

Я сперва изумлённо приоткрыла рот, а потом сжала кулаки и радостно пискнула. Чешуйка была размером с ладонь, багряно-золотистого цвета, и магией от неё фонило так, что вслед за радостью едва не пришел инфаркт.

Я заметалась по комнате, соображая, как бы скрыть этот фон от папы, и застонала, вспомнив, что папа ещё вчера отбыл в командировку.