Сургут хотел опрокинуть меня на спину. Не позволила.

— Я хочу сверху, — выдохнула я, ласково целуя его шею, ухо. Муж не стал перечить. Он вообще всегда, ну, почти всегда, потакал мне.

Уперлась ладонями в его грудь, заставляя лежать неподвижно. Мелькнула мысль привязать его к кровати, но передумала. Вновь начала целовать его, спускаясь ниже. От его хриплых стонов, шепота, ласковых прикосновений, сходила с ума. Когда терпеть уже не могла, впилась в его губы поцелуем, и осторожно опустилась, позволяя мужу скользнуть внутрь. Протяжный стон ласкал слух, заставляя сердце замирать.

— Солнышко, — услышала его хриплый голос, — Мы кое-что забыли.

Я продолжала двигаться, не позволяя мужу отстраниться, отчаянно желая, чтобы он хоть в этот раз забыл о презервативах.

Вот только мой неугомонный брутальный Сургут все никак не унимался. Когда поняла, что развязка близка, почувствовала, что муж сдерживается. Нет, ну какого лешего, а? Так и хотелось закричать на него. Стукнуть по голове, или по более важным местам. Сдержалась. Замерла на миг, и решила быть более упрямой чем Емеля. Продолжила двигаться на нем, медленно, заставляя мужа протяжно и глухо стонать.

Знала, как ему нравится. Чувствовала, что сил сдерживаться у него почти нет.

— Злата! — услышала его требовательный то ли сто, то ли крик, — Солнышко, не надо!

А я была непреклонной.

Наклонившись к его уху, проговорила:

— Я хочу почувствовать, — шептала я, чувствуя как его ладони до боли сжимаю мою попку, и то ли прижимаю меня еще сильнее к себе, то ли пытаются оттолкнуть.

— Нет, — простонал он. А я не останавливалась, более настойчиво двигаясь на нем, понимая, что с каждым моим движением, он все стремительнее приближается к развязке.

Не оставляя шансов любимому, ну и обеспечивая себе после окончания любовных забав знатную взбучку. Драться он, конечно, не станет, но пару слов 'ласковых' выдаст в мой адрес. Но было плевать.

Открыв глаза, увидела, как Емельян, крепко зажмурившись, откинул голову на подушку. На лице сосредоточенное выражение, но точно знала, еще мгновение, одно последнее движение и муж не выдержит, сдастся, уступит моим желаниям. Что и произошло.

— Плутовка, — выдохнул он, и дернулся мне навстречу, сжимая мои бедра, вонзаясь еще глубже.

Чувствовала, как его плоть пульсирует глубоко во мне, и прежде чем окунулась с головой в мир нашей с мужем страсти, открыла глаза. Любимый смотрел на меня горящим взглядом.

— Ведьма, — шепнул он, а я обессилено упала на его грудь, продолжая ощущать, как немного подрагивает его плоть, слыша, как колотится сердце любимого под моей щекой, и понимая, что он мой самый любимый человек на всей планете, самый родной и самый близкий. Он часть меня. Неотъемлемая часть.