— Ты говоришь, что я бесчестен? Что я не умею держать слово? — Холодные, как ледышки, пальцы грубо схватили мой подбородок, дернули вверх. — Ну, так я расскажу тебе, что такое драконья честь! Драконы не живут по людским законам и нормам морали. Нам плевать на то, что вы считаете правильным. Мы вольны давать и забирать свое слово в зависимости от того, что нам выгодней. Ты все понял… лисенок?

От его последнего, почти нежного, «лисенок» меня пробрал нестерпимый холод, будто тысячи ледяных игл пронзили тело.

Я закивала так усердно, что лязгнули зубы.

Некоторое время Джалу бесстрастно созерцал мое лицо, словно наслаждаясь произведенным эффектом, затем, к моему неописуемому облегчению, отошел и опустился в кресло напротив. Я потерла саднящий подбородок. Дракон сидел, отвернув лицо к огню.

— Ты теперь… убьешь меня? — тихо спросила я. Голос предательски дрожал.

Джалу вздрогнул. Посмотрел на меня удивленно. Это лицо, с наивно вздернутыми светлыми бровями и немым вопросом в глазах, так не походило на увиденное совсем недавно, что мне стало еще страшнее.

— Я не должен был срываться, — пробормотал Джалу. — Прости. И не бойся меня… пожалуйста.

Не бояться? Я с трудом подавила нервный смешок.

Закрыв лицо руками, Джалу сгорбился в своем кресле. Теперь он казался беззащитным и слабым — совсем как человек.

Я замерла, не зная, как реагировать на все это. Может быть, я схожу с ума? Или безумны мы оба?

— Я давно не убиваю людей. — Джалу смотрел на меня сквозь тонкие бледные пальцы. — Их смерть больше не приносит облегчения. Можешь не бояться, старый дракон не тронет тебя… Послушай… я ведь просто хочу покоя. Хочу одиночества и тишины. Разве я многого прошу? Разве у меня нет права хотя бы на это? Или я недостаточно вытерпел?.. Зачем ты продолжаешь испытывать меня?

Я не была уверена, что Джалу разговаривает все еще со мной. С каждым словом я понимала все меньше, да и сам дракон смотрел куда-то сквозь меня, так, словно видел перед глазами другого собеседника.

Но почему-то… сердце успокоилось, перестало отстукивать бешеную чечетку. Я ощущала… нутром, или чакрами, или каким-нибудь шестым чувством, да бог его разберет! Я знала, что он не врет. Джалу не станет убивать меня. Выбросит, как наскучившую игрушку, вышвырнет из замка вон, будто старого пса, оставив на произвол судьбы — да, скорее всего. Но убивать не станет. И от этой мысли было хоть чуточку, но легче.

Еще с минуту Джалу наслаждался монологом, глядя в невидимую точку, и бормотал что-то совсем уж невнятное себе под нос."

"Самообладание постепенно возвращалось. И теперь я ерзала в кресле, с трудом подавляя желание запустить во фрустрирующего дракона чем-нибудь потяжелее.

Разум одержал верх, поэтому я ограничилась деликатным покашливанием.