А Борису Андреевичу примерно тридцать пять. Он что, семнадцатилетним махнул в Африку?

– Вот тут у меня копия формуляра вашего путешественника, – упрямо продолжил жандарм. – В нем сказано, что Люпперсольскому сорок один год.

– Неужели? – удивился питерец. – Хм. А на вид никак не скажешь. Но все равно Борис Андреевич не может быть Сайтани. Я сейчас докажу это. Помните, как тот попал в Россию? Тайком через Китай. И ему понадобились от Янковского чужие документы. Но у Люпперсольского же они были! И настоящие. Он вернулся бы домой безо всяких проблем, сдав свой заграничный паспорт в Одесской таможне. Зачем ему этот длинный крюк через Дальний Восток? На несколько лет, с пребыванием на каторге в должности писаря…

– Не знаю, не знаю, – пробурчал жандарм. – Все это требует проверки.

– Ну и проверьте. И потом, Константин Иванович, ваш подозреваемый помогал нашей военной разведке в Абиссинии. Полковник Артамонов это подтвердит, запросите его.

Полковник записал фамилию и сказал упрямо:

– Что будем делать? Предлагаю взять Люпперсольского в проследку. А то уж больно он смахивает на остальных «фонов». Постоянно куда-то уезжает, часть его жизни вообще не поддается проверке. Экспедиции в Африку на год-полтора. Шляется, где ему вздумается. Подозрительно!

– Но ведь он не Карлович, – попытался отшутиться Лыков. Однако жандарм был непреклонен и приказал подчиненным взять географа под наблюдение.

Алексей Николаевич решил не сидеть без дела и отправился в Адмиралтейскую слободу. До сих пор он не баловал ее своим вниманием. Но если уж смотреть почтовые конторы, то начинать надо со здешней. Хотя уже октябрь и скоро навигация встанет, торговля по Волге еще идет. Пристани в Устье и Бакалде работают в полную силу. Значит, и деловая корреспонденция в разгаре. Для Вязальщикова было бы естественно спрятать свои телеграммы в кипе чужих.

Коллежский советник предъявил открытый лист начальнику Адмиралтейской почтово-телеграфной конторы. Это ведомство входило в МВД, поэтому вопросов у почтовика не возникло. Сыщику выдали копии всех отправлений за август и сентябрь: посылок, бандеролей, денежных пакетов, заказных писем, телеграмм… Он разбирал их до вечера и уже хотел уходить ни с чем. Но вдруг ему повезло. В начале августа поступила телеграмма на фамилию Свенх. Она была из города Коврова Владимирской губернии. Некий Северьян Першин сообщал, что предложенная цена высока, но он готов приехать и поторговаться. Вроде бы обычное дело. Но Лыкова насторожила фраза: «Главный вопрос: подлинный ли товар?» Как ее понимать? Про выделанные кожи или кули муки так не говорят. А про чудотворный образ?

Алексей Николаевич вернулся на Воскресенскую и с полицейского телеграфа отбил экспресс Азвестопуло.