– Не надо, больше не заплачу, – отстранила она руку полицейского. – Я… я отомстить хочу.

– Тоже хочу, – признался Лыков. – Иона, конечно, бандит и убийца. Но он попросил о помощи. Сказал: только вы можете спасти. Я самонадеянно обещал – и не сделал. Теперь за мной должок. Сыпь на стол, что знаешь. А я Вязальщикову все припомню, и твои слезы тоже.

Баба начала вспоминать, но увы: оказалось, что знала она немного. Хитрый атаман прятался от второстепенных членов банды, лично общался только с обратниками. И даже им, как в случае с Оберюхтиным, сам назначал встречи.

Просфирина видела его лишь однажды.

– Иона описал мне его наружность, – начал сыщик. – Бесприметный мужчина лет сорока, русый, усы и борода с сединой. Таких пол-Казани.

Тут баба его удивила:

– Борода у Вязальщикова приклеенная.

– Как так? Иона его знал с каторги. И про бороду сообщил уверенно."

"– Может, на каторге борода у этого аспида и была, – возразила Варвара. – Вот мой кредитный и не удивился, думал, та самая. Но я зашла когда сзади, точно увидела: приклеена. В цвет волос и аккуратно так, но не своя.

– А какие-нибудь обмолвки, имена-адреса слышала?

– Князя какого-то поминали, – вспомнила баба.

Лыков обратился к Делекторскому:

– И в той записке было про князя. Много ли их в вашей дыре?

– Найдем! – повеселел околоточный.

– У меня есть одна идея… Но давай сначала закончим с Варварой Филипповной.

Сожительница убитого «ивана» честно рассказала, что знала. Помимо бороды и князя, она вспомнила один адрес. Иона водил ее в какой-то дом на Поперечной улице Третьей Горы. Крытый железом, два окна по лицу, калитка выкрашена в синий цвет, на калитке – рыжий кот.

Баба ждала на лавке, в сам дом не заходила. Оберюхтин пробыл там недолго, а вышел с ящиком, обшитым холстом. После этого они пошли на почту, и кредитный отослал ящик куда-то на Кавказ. Причем назвался чужим именем: Сысой Строчков.

Это уже было кое-что. Банда Варехи отсылала на Кавказ оружие и патроны. Неужели они действовали так нагло – использовали государственную почту? Впрочем, с них станется.

Полицейские вернулись в управление, и питерец приказал Никите Никитичу срочно позвать к нему Уразгильдеева. Тот пришел через полчаса, вытянулся у дверей.

– Садитесь, Шакир Габдулкаримович, – кивнул на стул коллежский советник. Татарин присел, сохраняя почтительный вид.

– На Поперечной улице Третьей Горы есть дом. Железная крыша, по лицу два окна, синяя калитка, на ней сидит рыжий кот. Знаете его?

– Кота или дом? – не без иронии уточнил околоточный.

– Дом.

– А как же. Там живет Сашка Бармусов.

– Кто он?

– Да никто. Обойщик ящиков на стеариновом заводе.

– По нашей линии в чем-то замечен?

– Было дело.

– Ну-ка? – оживился командированный.