Тяжело с такой дурой, — пятикурсница цыкнула. — Воспитанию не поддается.

— Релив, у тебя, случайно, еще не началась чесотка из-за той грязи, которую ты разводишь в своей комнате? — спросила у девушки с сарказмом. Я-то знала, что ее кожа из-за того порошка до сих пор должна зудеть. И, да, я заметила то, как Релив покраснела. Нет, не от смущения. От гнева.

— Ничего себе. Релив, а тебе попалась безмозглая первокурсница. Места своего не знает, — это уже сказал один из парней. Я посмотрела на него и почти сразу узнала. Карл Глем. Старший сын одного из самых знатных лордов нашего королевства.

Когда-то была с ним знакома. На балах Карл настойчиво приглашал меня танцевать, а я тогда не могла отказать, так как у меня еще не было титула, а Карл из высших слоев знати. Не нравился он мне и теперь понимала, что не зря.

— Видите, она не поддается воспитанию, — с Карлом Релив разговаривала учтиво. Видно, его титул все же имел вес, ведь я бы в жизни не поверила, что этот тучный парень с козлиной бородкой, без своего титула хоть что-то представлял. — Я ее и в конюшню отправляла и еды лишила на несколько дней. А толку нет.

— Лишила еды? Релив, нужно ее, наоборот, накормить, — сказал Карл, после чего встал с кресла.

Он подошел к столу, который находился неподалеку. Там как раз одна из первокурсниц убрала в тарелку ошметки недоеденной еды, теми, кто тут находился и которая теперь напоминала неприглядное месиво. Карл взял ее и сверху насыпал земли из массивного горшка с цветами.

— Вот, отличная еда для твоей безмозглой первокурсницы. Хотя... — Карл плюнул в тарелку. — Теперь лучше.

— Вы отлично придумали, — Релив восхищено хлопнула в ладони. — Может, это ее чему-то научит.

В это время, уже все, кто присутствовал в этом зале, смотрели на нас и Карл, чувствуя внимание и, будучи задобренным восхищением Релив, поставил тарелку на пол и сказал мне:

— Давай, жри.

— Не буду, — я отрицательно качнула головой, потом посмотрела на его круглый и выпирающий живот и сказала: — Твои предпочтения в еде не разделяю.

Многие из тех, кто был в комнате, стали перешептываться, а Карл помрачнел. Зашипел и прищурил взгляд.

— Ты у меня все сожрешь.

Он несколькими быстрыми шагами подошел ко мне и схватил за предплечье, после чего дернул на себя, заставляя идти за ним.

И никто. Совершенно никто ему и слова не сказал. Все просто смотрели. Наблюдали, словно за спектаклем. Все еще перешептывались.

— Отпусти, — вскрикнула от боли и гнева. А так же от горечи и грязи, которые начали налипать на меня от осознания того, какими все же мерзкими могут быть люди. Хуже животных.

— Давай жри, — Карл толкнул меня на пол и я упала рядом с тарелкой. И внутри все забурлило. Обожгло от всех этих взглядов. Далеко не сочувствующих, а с безмолвными нотками ожидания позора другого человека.