– Это ты мечтал распивать с ней чаи, и с Агнией, когда она была падчерицей олигарха Царева, хотел породниться только потому, что уже тогда знал – бизнесу папаши крышка! Но, о ужас, тебя постигла неудача! Тогда ты решил во что бы то ни стало не упустить Уинстона, а на мои чувства вам было плевать…

Вместо ответа Артур приподнял уголки губ, обнажив идеально белые зубы. Как умело он притворялся любящим братом и другом Харриса все эти годы, советуя нам не затягивать со свадьбой. Прямо как фермер, разводящий кроликов на убой. Выращивал, холил, лелеял, чтобы чуть позже зажарить на вертеле, сполна насладившись трапезой.

К этому моменту мы пересекли тропинку, ведущую к одному из гостевых домов. Сердце с каждым шагом подскакивало всё сильнее. Не хотелось думать о картине, которую я могла там лицезреть…

– Не шуми, а то спугнем голубков! – прошептал мой спутник, аккуратно открывая входную дверь.

Мы оказались в просторном темном помещении гостиной, обставленной, как и все здания на территории поместья, с огромным вкусом и помпой. Внутри было подозрительно тихо. С каждым новым шагом дыхание сбивалось, но я уверенно следовала вперед, понимая, что больше не боюсь смотреть своим страхам в лицо.

Это моя жизнь, и только от меня зависит, чем она будет наполнена – любовью или вселенской тоской.

– На месте! – Артур хохотнул, толкая дверь в спальню.

Я зажмурилась, от волнения цапнув нижнюю губу. Господи, пожалуйста…

– ЧТО ЭТО, БЛ*ТЬ, ТАКОЕ?!

Его низкий гортанный рев заставил меня моментально распахнуть глаза. И шокировано захлопнуть их снова.

Мама…

Вернее, женщина, не слишком удачно справлявшаяся с её ролью на протяжении долгих лет, извивалась в одном кружевном белье, прикованная игрушечными наручниками к изголовью кровати. Во рту у нее находился кляп.

– Мама, мамочка… – Артур суетился вокруг, пытаясь отыскать ключи.

Ему даже в голову не пришло, сперва освободить ей рот – Царев заткнул его своим галстуком. Непонимание, ужас и шок, свалившиеся на меня, как снег посреди мая, во время признаний родственника, понемногу начали рассеиваться. Сейчас в груди доминировало другое чувство – жалость.

С растекшейся от слез тушью, связанная и беспомощная, она выглядела как чересчур молодящаяся несчастная женщина на перроне перед уходящим составом. Увы, на этот раз не вышло запрыгнуть в последний вагон.

– Это всё он… Ублюдок! Гад! Сукин с-ы-ы-ы-н! – пленница завыла сразу после того, как брат вернул ей возможность изъясняться.

– Что произошло?! Ты же говорила, что вы… – Артур замялся, косясь на меня.

Он явно боялся сболтнуть лишнего, однако их очередной дешевый спектакль закончился масштабным провалом.

– Почему ты не в свадебном платье, Ассоль?! – «мамины» глаза округлились.