Посмотрел на нее непроницаемым черным взглядом.

— Я думала, ты проспишь до утра, - стараясь улыбнуться, прошептала она.

Это же Стас. Ее Стас. Такой... идеальный, такой сильный и надежный.

От его шеи по всей поверхности правой руки тянулась до боли знакомая татуировка в виде выпущенных на свободу кроваво-красных воронов. Левое предплечье украшало уже зажившее шрамирование в форме какого-то языческого орнамента. Влада помнила, что еще три года назад он говорил, что мечтает сделать такую штуку, но подождет с этой специфической процедурой до соответствующего настроения и морального настроя.

Он говорил, что позволит себя резать, когда боль внутри будет нестерпимой. Что боль физическая поможет справиться с болью внутренней. И хоть Влада раньше видела зажившее шрамирование только на снимках в интернете, она сразу узнала его на коже Стаса: белесые выпуклые полосы на его загорелой коже смотрелись невероятно органично, как будто он родился для того, чтобы сделать с собой что-то подобное. Кроме того, она помнила его атлетичным, но еще по юношески сухощавым, из-за чего Стас был помешан на идеи «раскачаться». Три года прошло – и ему это удалось в полой степени. В пору рекламировать какие-то дизайнерские «боксеры». А еще эта его потрясающая, врожденная «безволосость»: лишь легкая поросль на нижней части рук и завлекающая дорожка волос, убегающая вниз от пупка.

— Твои лекарства. – Влада вытянула руку, раскрыла ладонь со смятыми пластинками таблеток.

— Боишься, Неваляшка? – глухо, жестко спросил он.

— Только, что ты снова пропадешь. – Ну вот, она сказала это. Ну и что? Кого обманывать? Зачем? – Что с тобой, Стас?

— Биполярное расстройство, - без заминки ответил он.

– Не бойся, Неваляшка, голоса не приказывают мне убить соседку, и я не разговариваю с зелеными человечками. Я просто псих.

Он просто псих. Ну да. Звучит так, словно у него просто насморк.

— Спасибо, что не вызвала нормальную «скорую», - довольно скупо сказал Стас. – Это не то, что мне хочется светить, как ты понимаешь. Иначе у меня даже тачку отберут, а я без нее загнусь.

И неожиданно улыбнулся, когда заметил трущегося у ног Себастиана. Присел на корточки, погладил кота за ухом, улыбаясь так, будто не было никакого ужасного признания.

"

"А вот это уже так похоже на того Стаса, в которого она влюбилась. Он мог быть сколько угодно грубым, злым и жестоким, но не бессердечным. Если кто-то нуждался в помощи, и оказать ее было Онегину по силам – он непременно принимался за дело. Однажды, они наткнулись на двух несчастных замызганных котят, которые пытались перебраться через густо наводненную машинами автомагистраль. Как они там оказались – неизвестно.