жгучая, как красный перец."

"— Собираешь меня насиловать? – спросила она, глядя на него исподлобья.

— Насильники, Неваляшка, не причиняют удовольствия жертве. – И прежде, чем она успела понять, какую ошибку совершила, жетско просунул колено ей между ног, дернул на себя, заставляя сесть. – Признайся, Неваляшка, тебя же вся эта херня заводит?

Она как сумасшедшая замотала головой.

Блядь, она же в чулках! С каких пор начала их носить? Уж не ради своего ли старичка?

«Старичку тридцатних с половиной, уж что-что, а в постели он вполне в состоянии управиться с резвой кобылкой».

Стас мысленно от всей души врезал умнику в своей голове. В жопу все!

— Ты выглядишь просто роскошно, - сказал он, поглаживая ее полоску голой кожи над резинкой чулка. – Давно их носишь?

— Иди к черту, - прошипела Влада, запрокинула голову и закрыла глаза.

Стас видел, что она пытается совладать с собой, подавляет чувств и желания и ей это даже как будто удалось... но ... кто сказал, что в забегах не нужна передышка? Для нового витка Неваляшке понадобится куда большая сила воли.

Вот только... молоточки в голове заладили с новой силой, и чем дальше, тем сложнее становилось отмахиваться от их назойливого стрекотания.

— Мне жаль, что ты стал таким дерьмом, Онегин, - сказала Влада, так и не открыв глаза. – Жаль, что ты превратился в еще большую бездушную скотину. Жаль, что за эти три года ты так деградировал, что собираешься унизить ненавистную женщину. Понятия не имею, что творится в твоей голове, но мы оба прекрасно знаем, что нас связывает лишь болезненное прошлое – и ничего кроме.

Хотелось до боли, до крови впиться ей в губы, заставить заткнуться – но молоточки превратились в огромную кувалду.

Бах! – она протаранила виски насквозь. Бах! – опустилась на свод черепа.

— Ты ни хрена обо мне не знаешь, Неваляшка, - произнес он сухим голосом. - Оставь свою высокопарную срань для старика-препода, а меня мутит от этой ширмы и показухи. Потому что я знаю, какой ты бываешь, когда заводишь. Знаю, как твое тело реагирует на мои пальцы.

Он поднял ладонь выше, прижал большой палец к ее влажности поверх трусиков. Хотелось смеяться: только Егорова могла одеть простые хлопчатобумажные «танга» в пару к чулкам а ля «трахни меня не раздевая».

Одно из двух: либо этому мужику по душе ее образ славной девчок-припевочки, либо у них не дошло до койки. Второй вариант куда интереснее.

Бах! – в голове вспыхнули искри, когда невидимый молот протаранил его раскаленный череп.

Стас стиснул зубы.

Проклятье, она такая мокрая, такая горячая... и такая далекая.

— Я же говорил, что ты мокрая, - пробормотал он ей в уголок губ. Мягко погладил по влаге, наслаждаясь тем, как Неваляшка раскрывается для него, как натужно стонет, пытаясь понять, почему тело снова ее предало.